родительская любовь

Что делать родителям с подростками, которые ничего не хотят

Что делать родителям с подростками, которые ничего не хотят. Подростки. Воспитание. Дети. Подростковый возраст.
Шикарная статья психолога о подростках и их родителях — к прочтению обязательна! Хорошо, что об этом пишут. Почему он ничего не хочет? Катерина Демина — психолог-консультант, специалист по детской психологии написала отличную статью, в которой отвечает на этот, пожалуй сейчас самый наболевший вопрос родителей. Букв, конечно, много — однако считаем, что прочитать и проникнуться хорошо бы всем родителям подростков. Это явление набрало силу в последние лет семь. Выросло целое поколение молодых людей, которые «ничего не хотят». Ни денег, ни карьеры, ни личной жизни. Они просиживают сутками за компьютерами, их не интересуют девушки (разве совсем чуть-чуть, чтобы не напрягаться). Они вообще не собираются работать. Как правило, их удовлетворяет та жизнь, которая уже есть — родительская квартира, немножко денег на сигареты, пиво. Не больше. Что с ними не так? Сашу привела на консультацию мама. Отличный 15-летний парень, мечта любой девочки: спортивный, язык подвешен, не хамит, глаза живые, словарный запас не как у Эллочки-людоедки, играет в теннис и на гитаре. Основная жалоба мамы, просто вопль измученной души: «Ну почему он ничего не хочет?» Подробности истории Что значит «ничего», интересуюсь я. Совсем ничего? Или все же есть, спать, гулять, играть, смотреть кино он хочет? Оказывается, Саша не хочет ничего делать из списка «нормальных» дел для подростка. То есть: Учиться; Работать; Ходить на курсы Встречаться с девушками; Помогать маме по хозяйству; И даже ездить с мамой в отпуск. Мама в тоске и отчаянии. Вырос здоровенный мужик, а проку от него — как от козла молока. Мама всю жизнь для него, все только для его блага, себе во всем отказывала, бралась за любую работу, на кружки водила, на секции дорогостоящие возила, в языковые лагеря за границу отправляла — а он сначала спит до обеда, потом включает компьютер и до ночи в игрушки гоняет. А она-то надеялась, что он вырастет, и ей станет полегче. Я продолжаю спрашивать. Из кого состоит семья? Кто в ней зарабатывает деньги? Какие у кого функции? Оказывается, Сашина мама давно одна, развелась, когда ему было пять лет, «отец был такой же точно лежебока, может, это генетически передается?». Она работает, много работает, ведь ей приходится содержать троих (себя, бабушку и Сашу), домой приходит к ночи, уставшая смертельно. Дом держится на бабушке, она и хозяйством занимается, и за Сашей следит. Только вот беда — Саша совсем от рук отбился, бабушку не слушается, даже не огрызается, просто пропускает мимо ушей. Он ходит в школу, когда хочет, когда не хочет — не ходит. Ему грозит армия, но, похоже, его это ни капли не волнует. Он не прилагает ни малейших усилий, чтобы учиться хоть немного лучше, хотя все учителя в один голос твердят, что голова у него золотая и способности есть. Школа из элитных, государственная, с историей. Но чтобы в ней удерживаться, приходится брать репетиторов по основным предметам. И все равно двойки в четверти, могут и исключить. По дому не делает ничего, совсем, даже чашку за собой не помоет, бабушка с палкой вынуждена таскать тяжеленные сумки с продуктами из магазина, а потом ему на подносике еду к компьютеру носит. «Ну что с ним такое? — уже чуть не плачет мама. — Я же всю жизнь ему отдала.» Мальчик В следующий раз я вижу Сашу одного. И правда, хороший мальчик, симпатичный, модно и дорого одет, но не вызывающе. Какой-то слишком хороший. Какой-то он неживой. Картинка в журнале для девочек, гламурный принц, хоть бы прыщ где-нибудь был, что ли. Со мной держится дружелюбно, вежливо, всем своим видом демонстрирует открытость и готовность сотрудничать. Тьфу, я чувствую себя персонажем американского сериала для подростков: главный герой на приеме у психоаналитика. Хочется сказать что-нибудь матом. Ладно, вспомним, кто тут профи. Вы не поверите, он практически слово в слово воспроизводит мамин текст. 15-летний парень говорит, как школьная училка: «Я ленивый. Моя лень мешает мне добиваться целей. И еще я очень несобранный, могу в одну точку уставиться и сидеть так час». А сам-то чего хочешь? Да ничего особенного не хочет. В школе скучно, уроки дурацкие, хотя учителя классные, самые лучшие. Друзей близких нет, девушки тоже нет. Планов нет. То есть он не собирается осчастливить человечество любым из 1539 способов, известных цивилизации, он не планирует стать мегазвездой, ему не нужно богатство, карьерный рост и достижения. Ему вообще ничего не нужно. Спасибо, у нас все есть. Потихоньку начинает вырисовываться картина, не скажу, чтобы очень неожиданная для меня. Примерно с трех лет Саша занимался. Сначала подготовкой к школе, плаванием и английским языком. Потом пошел в школу — добавился конный спорт. Сейчас, кроме учебы в математическом лицее, он ходит на курсы английского при МГИМО, на две спортивные секции и к репетитору. Во дворе не гуляет, телик не смотрит — некогда. В компьютер, на который так жалуется мама, играет только в каникулы, да и то не каждый день. Почему он ничего не хочет? Формально все эти занятия были добровольно выбраны Сашей. Но когда я спрашиваю, чем бы он хотел заниматься, если бы не надо было учиться, он говорит «играть на гитаре». (Варианты, услышанные от других респондентов: играть в футбол, играть на компе, ничего не делать, просто гулять). Играть. Запомним этот ответ и двинемся дальше. Что с ним такое Знаете, у меня таких клиентов бывает в неделю человека по три. Практически каждое обращение по поводу мальчика в возрасте от 13 до 19 лет именно про это: ничего не хочет. В каждом таком случае я вижу одну и ту же картину: активная, энергичная, амбициозная мама, отсутствующий папа, дома или бабушка, или няни-домработницы. Чаще все-таки бабушка. Семейная система искажена: мама занимает роль мужчины в доме. Она кормилец, она же принимает все решения, контактирует с внешним миром, защищает, если нужно. Но дома ее нет, она в полях и на охоте. Огонь в очаге поддерживает бабушка, только у нее нет рычагов власти по отношению к их «общему» ребенку, он может и не послушаться, и нагрубить. Если бы это были мама с папой, папа пришел бы вечером с работы, мама бы ему пожаловалась на неподобающее поведение сына, папа бы ему накостылял — и вся любовь. А тут пожаловаться можно, а накостылять некому. Мама старается дать сыну все-все: самые модные развлечения, самые нужные развивалки, любые подарки и покупки. А сын не счастлив. И снова и снова звучит этот припев: «ничего не хочет». А у меня через некоторое время начинает просто чесаться внутри вопрос: «А когда ему хотеть-то? Если за него уже давно мама все отхотела, отмечтала, распланировала и сделала». Вот когда малыш пяти лет сидит дома один, катает по ковру машинку, играет, рычит, жужжит, строит мосты и крепости — в этот момент у него начинают зарождаться и вызревать желания, сначала смутные и неосознанные, постепенно формирующиеся в нечто конкретное: хочу большую пожарную машину с человечками. Потом он ждет с работы маму или папу, высказывает свое желание и получает ответ. Обычно: «Потерпи до Нового года (дня рождения, получки)». И приходится ждать, терпеть, мечтать об этой машине перед сном, предвкушать счастье обладания, представлять себе ее (пока еще машину) во всех деталях. Таким образом ребенок учится контактировать со своим внутренним миром в части желаний. А как было у Саши (и у всех других Саш, с которыми я имею дело)? Захотел — написал маме эсэмэску, отправил — мама заказала через Интернет — вечером привезли. Или наоборот: зачем тебе эта машина, у тебя уроки не сделаны, ты прочел две страницы логопедического букваря? Раз — и оборвали начало сказки. Все. Мечтать больше не получается. У этих мальчиков и правда все есть: новейшие смартфоны, распоследние модели джинсов, поездки на море четыре раза в год. А вот возможности просто пинать балду у них нет. Между тем скука — самое что ни на есть творческое состояние души, без нее невозможно придумать себе занятие. Дитятко должно соскучиться и затосковать, чтобы появилась потребность двигаться и действовать. А он лишен даже самого элементарного права решать, ехать ему на Мальдивы или нет. Мама уже все за него решила. Что говорят родители Сначала я в течение довольно длительного времени слушаю родителей. Их претензии, разочарования, обиды, догадки. Начинается всегда с жалоб вроде «мы для него все, а он в ответ — ничего «.  Перечисление того, что именно «для него все», впечатляет. О некоторых вещах я узнаю впервые. Мне, например, и в голову не приходило, что 15-летнего мальчика можно водить в школу за ручку. И до сих пор считала, что предел — это третий класс. Ну четвертый, для девочек. Но оказывается, что тревоги и страхи мам толкают их на странные поступки. А вдруг на него нападут плохие мальчишки? И научат его плохому (курить, ругаться плохими словами, врать родителям; слово «наркотики» чаще всего не произносится, потому что очень страшно). Часто звучит такой довод, как «Вы же понимаете, в какое время мы живем». Если честно — не очень понимаю. Мне кажется, времена всегда примерно одинаковые, ну, кроме совсем уж тяжелых, например, когда война идет прямо в вашем городе. В мое время ходить девочке 11 лет одной через пустырь было смертельно опасно. Так мы и не ходили. Мы знали, что не надо туда ходить, и соблюдали правила. И маньяки сексуальные были, и в подъездах иногда грабили. А вот чего не было — это свободной прессы. Поэтому криминальную сводку люди узнавали от знакомых знакомых, по принципу «одна бабка сказала». И, пройдя через множество ртов, информация становилась менее пугающей и более размытой. Типа похищения человека инопланетянами. Все слышали, что такое бывает, но никто не видел. Когда же это показывают по телевизору, с подробностями, крупным планом, это становится той реальностью, которая здесь, рядом, в твоем доме. Ты видишь это своими глазами — а ведь признайтесь, большинство из нас ни разу в жизни не видели сами жертву разбойного нападения? Человеческая психика не приспособлена к ежедневному наблюдению смерти, особенно насильственной. Это наносит сильную травму, а защищаться от нее современный человек не умеет. Поэтому, с одной стороны, мы вроде бы более циничны, а с другой — не отпускаем детей гулять на улицу. Потому что опасно. Чаще всего такие беспомощные и вялые дети вырастают у тех родителей, которые с раннего детства были самостоятельными. Слишком взрослые, слишком ответственные, слишком рано предоставленные сами себе. С первого класса приходили домой сами, ключ на ленточке на шее, уроки — сами, поесть разогреть — сами, в лучшем случае родители вечером спросят: «А что у тебя с уроками?». На все лето или в лагерь, или к бабушке в деревню, где тоже особо некому было следить. А потом эти дети выросли, и случилась перестройка. Полная смена всего: жизненного уклада, ценностей, ориентиров. Есть от чего занервничать. Но поколение адаптировалось, выжило, даже стало успешным. Вытесненная и старательно не замечаемая тревога осталась. И теперь вся в полном объеме обрушилась на голову единственного чада. А обвинения чаду предъявляются серьезные. Родители напрочь отказываются признавать свой вклад в его (чада) развитие, они только горько сетуют: «Вот я в его годы…». «Я в его годы уже твердо знал, чего хочу от жизни, а он в 10-м классе только игрушками интересуется. Я с третьего класса сама уроки делала, а он в восьмом не может за стол усесться, пока за руку не подведешь. Мои родители даже не знали, какая у нас программа по математике, а мне сейчас приходится каждый пример с ним решать» Все это произносится с трагической интонацией «Куда катится этот мир?». Как будто дети должны повторять жизненный путь родителей. В этот момент я начинаю спрашивать, а какого именно поведения они хотели бы от своего ребенка. Получается довольно забавный список, вроде как портрет идеального мужчины: 1. Чтобы делал все сам; 2. Чтобы беспрекословно слушался; 3. Проявлял инициативу; 4. Занимался в тех кружках, которые пригодятся потом в жизни; 5. Был чутким и заботливым и не был эгоистом; 6. Был более напористым и пробивным. На последних пунктах мне уже грустно. Но и маме, которая составляет список, тоже грустно: она заметила противоречие. «Я хочу невозможного?» — печально спрашивает она. Да, как ни жаль. Или пенье, или танцы. Или у вас послушный, на все согласный отличник-ботаник, или энергичный, инициативный, пробивной троечник. Или он вам сочувствует и поддерживает, или молча кивает и идет мимо вас к своей цели. Откуда-то взялась идея, что, правильно занимаясь с ребенком, можно каким-то волшебным образом защитить его от всех грядущих бед. Как я уже говорила, польза от многочисленных развивающих занятий весьма относительная. Ребенок пропускает действительно важный этап в развитии: игры и отношения со сверстниками. Мальчики не учатся сами придумывать себе игру, занятие, не открывают новые территории (ведь там опасно), не дерутся, не умеют собирать вокруг себя команду. Девочки ничего не знают о «женском круге», хотя с творчеством у них немного лучше обстоят дела: все же девочек чаще отдают в разные рукодельные кружки, да и «забить» потребность в социальном общении у девочек труднее. Кроме детской психологии я по старой памяти занимаюсь еще и русским языком и литературой со школьниками. Так вот в погоне за иностранными языками родители совершенно упустили родной русский язык. Словарный запас у современных подростков как у Эллочки-Людоедки — в пределах сотни. Зато гордо заявляется: ребенок изучает три иностранных языка, включая китайский, и все с носителями языка.  А пословицы дети понимают буквально («Без труда не выловить и рыбку из пруда» — это о чем?» — «Это про рыбалку»), словообразовательный разбор делать не могут, сложные переживания пытаются объяснять на пальцах. Потому что язык воспринимается в общении и из книг. А не во время уроков и спортивных занятий. Что говорят дети «Меня никто не слушает. Я хочу ходить из школы домой с друзьями, а не с няней (шофером, сопровождением). У меня нет времени, чтобы смотреть телевизор, нет времени играть на компе. Я ни разу не был в кино с друзьями, только с родителями и их знакомыми. Меня не пускают в гости к ребятам, и ко мне никому нельзя. Мама проверяет мой портфель, карманы, телефон. Если я задерживаюсь в школе хотя бы на пять минут, мама сразу звонит». Это текст не первоклассника. Это ученики 9-го класса говорят. Смотрите, жалобы можно разделить на две категории: нарушение границ («проверяет портфель, не дает надеть то, что я хочу») и, условно говоря, насилие над личностью («ничего нельзя»). Такое впечатление, что родители не заметили, что их дети уже выросли из памперсов. Можно, хотя и вредно, проверять карманы у первоклашки — хотя бы для того, чтобы не постирать эти штаны вместе со жвачкой. Но к 14-летнему человеку хорошо бы уже входить в комнату со стуком. Не с формальным стуком — постучал и вошел, не дожидаясь ответа, а уважая его право на личную жизнь. Критика прически, напоминание «Иди помойся, а то от тебя плохо пахнет», требование надеть теплую куртку — все это сигнализирует подростку: «Ты еще маленький, у тебя нет права голоса, мы сами за тебя все решим». Хотя мы всего-то хотели уберечь его от простуды. И он действительно плохо пахнет. Не могу поверить, что остались еще такие родители, которые не слышали: для подростка важнейшая часть жизни — общение со сверстниками. Но это означает, что ребенок выходит из-под родительского контроля, родители перестают быть истиной в последней инстанции. Творческая энергия ребенка блокируется таким образом. Ведь если ему запрещено хотеть того, что ему действительно нужно, он отказывается от желаний вообще. Подумайте, как это страшно — ничего не хотеть. А зачем? Все равно не разрешат, запретят, объяснят, что это вредно и опасно, «иди лучше уроки делай». Наш мир далеко не идеален, он в самом деле небезопасен, в нем существует зло и хаос. Но мы как-то живем в нем. Позволяем себе любить (хотя вот уж это — авантюра с непредсказуемым сюжетом), меняем работу и жилье, переживаем кризисы внутри и снаружи. Почему же вы не позволяете своим детям жить? У меня есть подозрение, что в тех семьях, где возникают подобные проблемы с детьми, родители не чувствуют своей безопасности. Их жизнь слишком напряженная, уровень стресса превышает адаптационные возможности организма. И так хочется, чтобы хотя бы деточка жила в покое и гармонии. А деточка не хочет покоя. Ей нужны бури, свершения и подвиги. В противном случае чадо ложится на диван, отказывается от всего и перестает радовать глаз. Что делать Как всегда: обсуждать, составлять план, придерживаться его. Для начала вспомните, чего просил ваш ребенок раньше, а потом перестал. Я совершенно уверена, что часовая ежедневная «абсолютно бесполезная» прогулка с друзьями — необходимое условие для психического здоровья подростка. Вы удивитесь, но бессмысленное «балдение в ящик» (просмотр музыкальных и развлекательных каналов) нужно для наших детей тоже. Они входят в подобие транса, медитативное состояние, во время которого узнают нечто о себе. Не об артистах, звездах и шоу-бизнесе. О себе. То же самое можно сказать о компьютерных играх, социальных сетях, телефонных разговорах. Это страшно бесит, но надо пережить. Можно и нужно ограничивать, вводить какие-то рамки и правила, но тотально запрещать внутреннюю жизнь ребенка — преступно и недальновидно. Не выучит этот урок сейчас — накроет потом: кризисом среднего возраста, моральным выгоранием в 35, нежеланием принимать на себя ответственность за семью и т. д. Потому что недоиграл. Недослонялся бесцельно по улицам. Не посмотрел вовремя все тупые комедии, не поржал над Бивисом и Баттхедом. Я знаю одного мальчика, который доводил родителей до белого каления тем, что часами валялся в своей комнате и стучал теннисным мячиком в стену. Тихонько, не сильно. Их раздражал не стук, а то, что он ничего не делает. Сейчас ему 30, он вполне справный мужик, женат, работает, активен. Ему нужно было в 15 лет побыть в своей скорлупе. С другой стороны, как правило, эти дети катастрофически недогружены жизнью. Все, что они делают — учатся. Не ходят в магазин за продуктами для всей семьи, не моют пол, не чинят электроприборы. Поэтому я давала бы им больше свободы внутри и ограничивала снаружи. То есть ты сам решаешь, во что ты оденешься и чем будешь заниматься кроме учебы, но при этом — вот список домашних дел, приступай. Кстати, мальчики отлично готовят. И гладить умеют. А тяжести таскают как. Фото - Cparks Источник

О воспитании детей во Франции от Памелы Друкерман “Французские дети не плюются едой. Секреты воспитания из Парижа”

О воспитании от Памелы Друкерман “Французские дети не плюются едой. Секреты воспитания из Парижа”
Автор книги Памела Друкерман журналистка из Америки, которая переехала в Париж к мужу, где позже у них родились трое детей. В книге “Французские дети не плюются едой. Секреты воспитания из Парижа” Памела рассказывает о менталитете французов, их стиле воспитания, свободолюбии и обязательном времени для себя. Это легкое и интересное чтиво, раскрывающее секреты французского воспитания, хорошего детского сна, здорового аппетита, любви к овощам, стремлении к самостоятельности и уважении взрослых, с очень личными историями и ноткой юмора. В своей книге Памела Друкерман описывает, какое важное значение французы придают режиму и питанию уже с первых часов рождения ребенка. Как это влияет на нормализацию сна (выражаясь на французский манер - “иметь сон”), режима питания, выработку самоконтроля, дисциплины и самостоятельности. Французы рекомендуют не бросаться к ребенку, услышав первый его крик. Они говорят о  том, что нужно учиться слушать своего ребенка, понять о чем он “говорит”. Так с помощью крика ребенок не всегда говорит о голоде: ему нужно дать время - выдержать паузу. Длительность паузы устанавливается родителем индивидуально (интуитивно). В скором времени ребенок научится успокаиваться сам и самостоятельно себя развлекать, он учится терпению. Когда ребенок плачет, нужно выдержать паузу, если ребенок не успокоился, подойти к нему, поговорить с ним, затем проверить все ли у него в порядке (возможно сменить памперс), и только, если ребенок и после этого не успокаивается, взять его на руки и убедиться, что он не голоден. Совет не бросаться к ребенку по первому зову вытекает из рекомендации «наблюдать за ребенком». Ведь если мать тут же хватает его на руки, едва он заплачет, она не наблюдает за ним. С точки зрения Коэна, эта пауза – мне так и хочется окрестить ее La Pause – очень важна. По его мнению, соблюдение такой паузы с самого рождения сильно влияет на то, как дети будут спать. Еще не стоит хватать ребенка на руки по первому крику, так как вы можете разбудить его, если это кряхтение во сне. Французы считают, что ребенка нужно учить сну. Просыпаясь между разными фазами сна, ребенок плачет, но спустя 5 минут, снова засыпает. Взрослые тоже просыпаются между фазами сна и сразу засыпают, но на утро не помнят этого. Взрослые уже умеют спать, ребенка нужно этому научить. Не хватайте ребенка на руки, сразу как только он заплачет, и со временем он привыкнет засыпать между фазами сна самостоятельно. Как только ребенок привыкнет временами быть один, у него “появится ночь” (способен спать всю ночь, на ранних этапах просыпаясь для кормления), он учится познавать мир, справляться со скукой и развлекать себя самостоятельно. Безмятежные, долгие и спокойные ночи начинаются после того, как ребенок признает свое одиночество. Это ли не признак того, что он обрел внутренний покой и перестал страдать? Что касается питания, французы склоняются к строгому соблюдения режима, где есть 3 основных приема пищи и один перекус между обедом и ужином. Это же правило распространяется не только на детей постарше, но и на малышей (за исключением младенцев, которые принимают пищу еще и в ночное время). Во-первых, спустя несколько месяцев после рождения младенец начинает есть каждый день примерно в одно и то же время. Во-вторых, у него должно быть несколько больших приемов пищи, а не много маленьких. И в-третьих, ребенок должен подстраиваться под распорядок всей семьи. Французское общество положительно относиться к детским смесям, считая их отличным заменителем грудного молока. Поэтому большинство француженок кормят детей грудью до 3-4 месяцев, а затем переходят на смеси. Первый прикорм начинают не с безвкусных каш, а именно с овощей. Французы прививают детям любовь к овощам и сырам с раннего детства. Французские родители прививают малышам любовь к овощам с совершенно иным посылом и куда большей настойчивостью. Они красочно описывают вкус каждого из овощей и говорят о первом знакомстве с сельдереем, как о начале дружбы на всю жизнь. Родители тут (во Франции) считают, что дети, конечно, могут предпочитать определенные продукты, но все овощи обладают по-своему богатым и интересным вкусом. Задача родителей — научить ребенка ценить это многообразие вкусов. Французы верят, что должны научить ребенка есть — так же, как учат его спать, ждать и говорить bonjour. Пример взрослых, отсутствие кусочничества (постоянных перекусов между едой), отсутствие полуфабрикатов в еде и строгий режим питания по часам делают детей более терпеливыми, внимательными к еде и обладателями здорового аппетита. Обычно малыши вычищают тарелки, кроме тех случаев, когда им предлагают что-то новое. Тогда вступает в силу правило "пробовать обязательно, но не обязательно доедать". Несомненно ребенок, который терпеливо ждет свой обед, а затем спокойно съедает предоставленное ему блюда, после чего без нытья и капризов дожидается пока прием пищи закончат его родители, это огромный плюс и спокойствие для взрослых. И все же: То, что ребенок плюется едой в ресторане, еще не говорит о том, что лет через пятнадцать он не сможет стать превосходным бизнесменом, ученым, преподавателем — да кем угодно! На вопрос о воспитании французы ответить не могут: Как вы воспитывайте?- настаиваю я и вскоре понимаю, что воспитывать - это узкоспециальное, редкое используемое во Франции действие, связанное с наказанием .  А французы своих детей растят! ...ребенка по книгам не вырастишь! Тут нужно не знать, а чувствовать... Французы единогласны во мнении, что ребенку нужно устанавливать жесткие границы, а внутри них давать полную свободу. Воспитание подразумевает жесткие границы, но внутри этих границ — свобода. Полная свобода внутри жестких рамок. В пределах установленных рамок ребенок чувствует себя спокойно. Он знает, что может делать все что хочет, но некоторые ограничения для него неизменны. Родители во Франции, как и в других странах, ценят индивидуальный темперамент ребенка. Но им кажется само собой разумеющимся, что любой здоровый ребенок может не ныть и не падать на пол в истерике, услышав слово «нет», не досаждать окружающим и не хватать вещи с полок в магазине. Они склонны воспринимать нерациональные требования ребенка как капризы, импульсивные желания или причуды. И спокойно отвечают отказом на эти требования. Французы вовсе не стремятся к тому, чтобы их дети были бессловесными существами и подчинялись беспрекословно. Родители просто не понимают, как можно получать от жизни удовольствие, если ты не можешь себя контролировать! – Запреты всегда должны внедряться последовательно, и мы всегда объясняем, почему запрещаем детям то или иное. Рамки нужны, иначе ребенок ощущает себя потерянным, – говорит Фанни. – Они придают уверенность. Я не сомневаюсь в своих детях, и они это чувствуют. В Америке, как и во многих развитых странах мира, принято водить детей на различные развивающие занятия. И в погоне за ранним развитием, соревнуясь, кто лучший родитель, некоторые занимаются с детьми с первых месяцев жизни и нанимают репетиторов иностранных языков, математики и логики еще в первый год жизни. Во Франции же не разделяют подобные взгляды, здесь малышам дают возможность самостоятельно развиться, побуждают его к “пробуждению” чувств, создают среду для развития без навязчивого обучения чему-то. Их обучение происходит естественно. Детей постарше не водят на десятки кружков одновременно: ребенок может посещать музыкальный кружок или спортивный, но не разрываться между школой, танцами, спортивными секциями и репетиторами иностранных языков. «Пробужденные» дети разовьют в себе определенные качества характера, такие как умение полагаться на себя и не бояться разнообразия. Ну и кроме того — знакомство с различными картинами окружающей действительности, различными вкусовыми ощущениями, богатой цветовой палитрой просто приятно малышам. Ребенок познает мир, когда смотрит на небо, чувствует аромат готовящейся еды или играет один на одеяле. Таким образом чувства обостряются, и он готовится к тому, чтобы различать ощущения. Это первый шаг на пути к превращению в утонченного взрослого, знающего толк в удовольствиях. «Американский вопрос» объясняет главное различие между французскими и другими родителями, не только американскими. Многие считают своим долгом подталкивать детей, стимулировать их, силой поднимать на новый уровень развития. Нам кажется, что чем быстрее наши дети развиваются, тем лучшими родителями мы являемся. Maman-Taxi - мама-такси. Так называют мам, которые все свободное время возять детей с одной "развивалки" на другую. Это считается не equilibre. Во Франции родители вовсе не лезут из кожи вон, чтобы их дети стали первыми. Не стремятся научить их читать, считать или плавать, как можно раньше, не пытаются сделать из них гениев. В Париже у меня не было чувства, что все мы участвуем в гонке. «Родители из среднего класса воспринимают своего ребенка как проект, — пишет социолог Аннетт Ларо. — Они стремятся развивать его таланты и умения посредством ряда организованных действий и интенсивного процесса тренировки логического мышления и речи, а когда ребенок подрастает, они продолжают пристально следить за его учебой в школе». Французские мамы вовсе не считают себя обязанными все время находиться вместе с детьми, им что-то объяснять, рассказывать или показывать, более того, они не испытывают чувство вины за это: Еще француженки считают, что матерям не стоит проводить все время с детьми, — и это укрепляет их уверенность в том, что терзаться чувством вины бессмысленно. Если ты не расстаешься с ребенком, то рискуешь задушить его своим вниманием и беспокойством или построить тип отношений, который по-французски называется relation fusionnelle — это когда нужды матери и ребенка слишком тесно переплетаются. Детям — даже младенцам, — нужен свой собственный внутренний мир, без постоянного вмешательства матери. Детям нужно давать свободу, чтобы они могли проявить свою личность. Предоставлять детям значительную степень независимости, подчеркивая способность преодолевать трудности и полагаться на самих себя, - один из основных принципов французского воспитания. Родители никогда не вмешиваются в ссоры на детских площадках, не выступают посредниками между детьми в семье. Считается, что дети должны сами решать свои проблемы. Ябедничество воспринимается крайне отрицательно. Главное - понять, что не только у ребенка, но и у родителей есть свой распорядок. В идеале нужно найти баланс между двумя ритмами. Беспокойство сродни привычке хвататься за подлокотники кресла во время турбулентности – иллюзия, что мы еще в силах что-то контролировать! Особое значение во Франции придается словам “Здравствуйте” и “Досвидания”. Они также важны, как золотые слова: “Спасибо” и “Пожалуйста” Французы так озабочены своим bonjour, потому что во Франции детей не считают бледной тенью их родителей. Ребенок здоровается - следовательно, существует. Французы считают, что здороваться - значит относиться к людям по-человечески, воспринимать их как равных, а не как прислугу. Как и другие дети, французские малыши тоже используют ругательные слова (такие, как кака или какашка). И на этот счет у французов тоже есть свое мнение: Все это вовсе не означает, что дети могут ругаться, когда им вздумается. Авторы энциклопедии для родителей «Ваш ребенок» советуют разрешать детям ругаться, но только когда те в туалете. Некоторые родители говорят, что запретили произносить «плохие слова» за обеденным столом. Но не запрещают их вообще, просто учат использовать в соответствующей ситуации. Французы не боятся сказать ребенку “нет” и в этом видят пользу для ребенка, а не вред: Лучший способ сделать ребенка счастливым — позволить ему познать разочарование. Если детям устанавливают рамки и не ограждают от разочарований, они становятся счастливее, а их психика — более устойчивой. Чем избалованнее ребенок, тем он несчастнее. Авторитет родителя во Франции непоколебим, у детей есть свое мнение, но последнее слово всегда за родителями или другими взрослыми (бабушками, дедушками, воспитателями или учителями): Нет воспитания хуже, чем устроить борьбу мнений и вести с ребенком бесконечные споры о том, кто главнее. Я все еще стремлюсь к французскому идеалу: уметь слушать детей, зная при этом, что нельзя склоняться перед их волей. В кризисные моменты я по-прежнему говорю: «здесь решаю я», напоминая всем, кто в доме хозяин. Дети сами ощущают себя увереннее, если их родители уверены в себе. Американцы — и я в том числе — связывают понятие родительского авторитета с дисциплиной и наказанием. Французы о наказаниях не упоминают никогда. Они говорят об education — обучении детей. То есть, детей постепенно учат тому, что приемлемо, а что нет. А вот с похвалой во Франции скудно. В школе, детских садах, яслях практически нереально услышать похвалу. Здесь принято детей сравнивать не между собой, а с неким идеалом, а, как известно, приблизиться к идеалу крайне сложно. Даже слово “не плохо” это, можно сказать, уже своего рода похвала. У ребенка должна сложиться самооценка, не зависящая от похвалы взрослых Если малыш привыкнет слышать только хорошее, со временем он будет нуждаться в постоянном одобрении, чтобы поддерживать высокую самооценку. К тому же, если ребенок знает, что его все равно похвалят, что бы он ни сделал, он перестает стараться. Зачем? Ведь все равно он услышит только хорошее! Если верить книге По Бронсон и Эшли Мерримен «Шоковое воспитание» (NurtureShock), вышедшей в 2009 году, общепринятое мнение о том, что «похвала, самооценка и высокий результат взаимозависимы», опровергают новые исследования. Ученые доказали, что «чрезмерная похвала… меняет мотивацию ребенка; он начинает совершать поступки лишь для того, чтобы услышать похвалу, и перестает получать удовольствие собственно от действия». О французских женщинах не зря говорят, как о красивых ухоженных и стройных. Здесь женщина после рождения ребенка не становиться просто матерью, она продолжает быть женщиной, только теперь с детьми. Среднестатистическая парижанка спокойна, скромна, слегка равнодушна и очень решительна. В Париже даже среди неработающих мам принято отдавать детей в ясли или оставлять с няней хотя бы пару раз в неделю, чтобы выкроить время для себя. У каждой француженки есть такие "окошки", чтобы сходить на йогу или к парикмахеру, и они не испытывают по этому поводу никаких угрызений совести. В результате даже самые замученные домохозяйки не позволяют себе прийти в парк растрепанными, считая себя частью какого-то особого племени, которому все можно. Но француженки не просто позволяют себе иметь свободное время - они способны абстрагироваться от детской темы. Общепринятое во Франции мнение : женщина не перестаёт быть женщиной после 40- недельного превращения в мамочку. Роль мамы не приходит на смену роли женщины, а дополняет женщину, становиться ее гармоничной частью, более зрелой частью. Во Франции основная идея, которую внушает матерям общество, состоит в том, что роль мамы важна, но не должна затмевать другие роли. Мои знакомые парижанки выражаются так: мать не должна становиться слугой своих детей. Идеальных мам не существует. Материнство придает женщине "зрелое обаяние". Американки целиком и полностью вживаются в роль матери, она становится для них единственной. Они примеряют на себя «костюм» матери в буквальном смысле. Как и другие «костюмы», например привлекательной женщины. Но детям дано увидеть только один. Все в жизни должно быть уравновешено, и ни одна роль не должна перекрывать другие – в том числе и роль родителя. Стандарты для мам во Франции высоки. Мама здесь должна быть и успешной, и сексуальной, и готовить домашние ужины каждый вечер. Поскольку все это само по себе сложно, француженки не хотят обременять себя еще и чувством вины. Французы строго следят за своим внешним видом и беременность вовсе не повод превращаться в Колобка. При этом они не сидят на диетах после родов, но уже в течении 3-4 месяцев приходят к дородовым формам. И все из-за “правильного” отношения к еде: режим питания, оптимальный размер порции, калорийность блюд и избирательность к пищи в вечернее время. У них нет четких запретов на продукты, есть здравый смысл. Даже в период беременности француженка может позволить себе выпить кофе, но в ограниченных количествах. Суть отношения француженок к беременности не в в том, что все дозволено. Суть в том, что важнее всего спокойствие и здравый смысл. По мнению французов, если беременной женщине хочется «чего-то эдакого», это недопустимое баловство. Француженки не занимаются самообманом, придумывая, что малышу в утробе «захотелось жареной картошки». То, что съешь вечером, останется с тобой навсегда! Мне нравится прагматичная французская формулировка «уделять больше внимания» – это звучит лучше, чем категоричное американское «питаться правильно» (и его антонимы, провоцирующие чувство вины и расстройство духа). Французы не считают, что нужно жить только ради детей, заботясь исключительно об их благополучии, развивать с пеленок и опасаться что-то сделать не так, напротив, они считают важным найти баланс между между миром взрослых и миром детей, где все довольны и нет перегибов в какую либо из сторон. Они уверены, что идеальных мам не существует: Важно избавиться от чувства вины из-за собственного несовершенства. Позволить детям "жить своей жизнью" - не значит отпустить их на все четыре стороны. Главное - признать, что дети не являются воплощением родительских амбиций, "проектами", которые мы, родители, стремимся довести до совершенства. Это отдельные, вполне самостоятельные маленькие люди, у которых свой вкус, свое понятие об удовольствии и опыт познания мира. И даже свои секреты. Семь приемов, побуждающих ребенка БЕЗ слез сделать так, как говорит мама - читайте здесь Это ВАЖНО прочитать ВСЕМ родителям 

Это ВАЖНО прочитать ВСЕМ родителям

Воспитание ребенка
Марина Солотова - основатель “Детский медиа-холдинг “Академия радости” с помощью слов пытается достучаться до родителей, донести важную информацию в теме родительско-детских отношений и “да будет она услышана!” всеми родителями! "Мой стаж работы с подростками – 36 лет. То есть начинала я в далеком 1980 году. Поэтому мне есть, что рассказать о наших детях – и тех, кто давно уже не дети, и тех, кто пока еще в возрасте, который принято называть “трудным”.   Я сегодня не буду делать реверансы. Накипело потому что.  В далеких 80-х мы с моими тогдашними ребятами ставили спектакль, который назывался “Трудное детство”. Сценарий писали сами. Говорили про школу, семью, несчастную любовь – про все, что делает детство трудным. Так вот. Можно брать сценарий и ставить спектакль завтра. Ничего не изменилось, кроме разве что появления соцсетей. Но главное остается главным. В том нашем спектакле была сцена о детских самоубийствах. Мы серьезно изучали материал. Читали записки, которые оставляли ребята. Разговаривали с теми, кого удалось спасти. Ни один из них не собирался на тот свет по-настоящему. По тогдашней статистике большая часть самоубийств приходилась на время с 18 до 19 часов. Они знали, что родители с минуты на минуту вернутся с работы. И думали, что мама с папой успеют, а заодно поймут, что надо что-то делать. МЫ ЧИТАЛИ ЭТИ ЗАПИСКИ СО СЦЕНЫ. И ПОНЯЛИ ОДНУ ОЧЕНЬ ПРОСТУЮ ВЕЩЬ, БАНАЛЬНУЮ ДО ПРОТИВНОСТИ. МЫ ЗАКАНЧИВАЛИ ЭТУ ЧАСТЬ СПЕКТАКЛЯ СЛОВАМИ, КОТОРЫЕ Я ПОМНЮ 30 ЛЕТ: “ЕСЛИ БЫ МЫ НАЗЫВАЛИ НАСТОЯЩУЮ ПРИЧИНУ УХОДА ИЗ ЖИЗНИ, ЗВУЧАЛА БЫ ОНА ПРИМЕРНО ТАК: “МНЕ НЕ ХВАТАЛО ЛЮБВИ”. ЛЮБИТЕ НАС ЖИВЫМИ”. Ничего не изменилось. НИЧЕГО.  Сегодняшнее утреннее занятие в мастерской журналистики я начала с разговора о том, что произошло. Некоторые смотрели трансляцию в “Перископе” или как там он называется. Теперь внимание. 7 РОДИТЕЛЕЙ ИЗ 7 ВЧЕРА ПОСЛЕ ПРОГРАММЫ “ПУСТЬ ГОВОРЯТ” РВАНУЛИ В СОЦСЕТИ ОБСУЖДАТЬ ЭТО ДЕЛО СО СВОИМИ ФРЕНДАМИ!!!!! Нужны комментарии? Еще раз внимание. Тем, кто во всем обвиняет плохих дяденек из контакта, которые толкают наших детей на этот шаг. Я спросила сегодня ребят, если бы у них была возможность вместо зависания вконтакте провести это время с родителями, что бы они предпочли. Можете мне не верить. Но 7 человек из 7 сказали, что выбрали бы родителей. Правда, с оговоркой: “Смотря что делать”. ОНИ ХОТЯТ ГУЛЯТЬ С НАМИ В ПАРКЕ. ЧИТАТЬ ВСЛУХ КНИЖКИ. ИГРАТЬ В “МОНОПОЛИЮ”. ГОТОВИТЬ НЕОБЫЧНЫЙ УЖИН. СМОТРЕТЬ КИНО. МОНТИРОВАТЬ ДОМАШНЕЕ ВИДЕО. СЛУШАТЬ РЭП. РАЗГОВАРИВАТЬ ПРО ЛЮБОВЬ И СЛУШАТЬ ИСТОРИИ, КАК МАМА ПОЗНАКОМИЛАСЬ С ПАПОЙ, ХОТЬ СОТЫЙ РАЗ. ОНИ НЕ ХОТЯТ ОТЧИТЫВАТЬСЯ ОБ ОЦЕНКАХ В ШКОЛЕ!!! Теперь тем, кто считает, что тех, кого сегодня будут хоронить, мало пороли. Мои ребята сказали: “Тогда это случилось бы раньше”. Несколько историй. Настоящих, из жизни. У меня есть ученица, которую бьют за четверки. Родители считают, что она должна быть отличницей, потому что может, и свои ресурсы надо использовать по максимуму. В сентябре девочка потеряла ключ и не смогла вовремя вернуться домой. А телефон забыла дома. Так бывает. В результате её наказали. В течение месяца она могла выходить из своей комнаты в трех случаях – в школу, на кухню и в туалет. Книги и компьютер забрали. Телефон тоже. Что делать надо было ребенку, знаете? Вот и я не знаю. Мы провели журналистский эксперимент и позвонили с этим вопросом на телефон доверия. То есть поставили на громкую связь и слушали, как девочка рассказывает эту историю тому, кто считается психологом . Слукавили только в одном: девочка сказала, что она сейчас наказана, что идет вторая неделя. “Что мне делать?” – плакала девочка. Она правда плакала, потому что история все еще её не отпускает. Та, которая считается психологом, на другом конце провода тупо наезжала на ребенка. “А как ты учишься? А ты позвонила маме, сказала, что потеряла ключ? Ну и что, что забыла телефон – можно у подруги попросить. А в школу ходишь? Ну вот, а говоришь, что никуда не отпускают!” Потом та, которая считается психологом, просто ушла. Ну просто взяла, положила трубку на стол и ушла, мы слышали стук каблуков. Через несколько минут она вернулась и спросила: “Ты еще здесь? Ну… попробуй поговорить с родителями. До свидания.”  У меня есть ученица, которая пару недель назад в Лукашино полночи проплакала у меня на груди. Такое случается, потому что там, на тренингах, из детей начинает выходить все то, что они долго держали в себе. Мы говорили о том, что девочка ночами сидит в соцсетях. “А ГДЕ МНЕ ЕЩЕ ОБЩАТЬСЯ?! – КРИЧАЛ РЕБЕНОК. – Я БОЮСЬ СПАТЬ ОДНА! А МАМА УХОДИТ ИГРАТЬ В БИЛЬЯРД! ОНА ЗАМУЖ ВЫХОДИТ, И МНЕ ПРИДЕТСЯ ПЕРЕЕХАТЬ К ЕЕ МУЖУ В КОТТЕДЖ! А Я ЕГО НЕНАВИЖУ, ОН ВСЕГДА СМЕЕТСЯ НАД ТЕМ, ЧТО Я КАРТАВЛЮ, А МАМА ГОВОРИТ, ЧТО НИЧЕГО СТРАШНОГО, ЧТОБЫ Я ПРИВЫКАЛА, ПОТОМУ ЧТО МНЕ В ЖИЗНИ ЭТО ПРИГОДИТСЯ!» Я встретилась с мамой и поговорила про бильярд. Мама сказала, что играет она ночью, а ночью ДЕТИ ДОЛЖНЫ СПАТЬ.  У меня есть мальчик, который весь прошлый год делился с ребятами настоящей трагедией: постоянные конфликты родителей. Они ссорились каждый день. Громко. Мама даже на месяц уходила. А в апреле мама позвонила мне и сказала, что следующий месяц мальчик ходить на занятия не будет, потому что у него тройка по геометрии. Я не выдержала. Я сказала маме, что она пытается лишить ребенка единственного места, где ему интересно и где его слышат.  ЧТО ТРУДНО УЧИТЬ ГЕОМЕТРИЮ, КОГДА ЗА СТЕНКОЙ 2 ОДИНАКОВО ЛЮБИМЫХ ЧЕЛОВЕКА ОРУТ ДРУГ НА ДРУГА МАТОМ. ЧТО ПУСТЬ СЕБЕ НЕ ХОДИТ, ЕСЛИ ВМЕСТО НАШИХ ЗАНЯТИЙ ОН ПОЙДЕТ С ПАПОЙ В СПОРТЗАЛ. И МНОГО ЧТО ЕЩЕ СКАЗАЛА. МАМА УСЛЫШАЛА, СЛАВА БОГУ.  Я могу рассказать еще с десяток-другой таких историй. Историй про вполне благополучные с виду семьи.  Да, и мы видели своих родителей по полчаса в день. Но у нас не было дяденьки из контакта, который раздает рецепты. А у наших детей он есть. И пока наши дети нужны этому дяденьке больше, чем нам, он будет нас побеждать. Потому что ему пофиг, какую оценку получил мой ребенок в школе. Потому что у него хватает времени разговаривать с ребенком так, что ребенок убежден: его понимают. Потому что пока мы с вами сокрушаемся по поводу этого дяденьки в фейсбуке и призываем его четвертовать, другой такой же дяденька уже регистрирует страницу и начинает дружить с нашими детьми. Ключевое слово – ДРУЖИТЬ.  Им правда не хватает любви. И общения. Не про школу – они вообще не любят про нее говорить. Потому что убеждены ,что нас не волнует ничего, кроме оценок. Которые, на самом деле, ровным счетом ничего не значат. И вообще школа ничего не значит, но это – другая тема.  Девочка в 14 лет ложится в постель с мужчиной не потому, что из нее прет либидо. Ну ведь не прет же в 14 лет? Она ложится в постель, потому что думает, что это и есть – любовь, которой ей не хватает. РЕБЕНОК НЕ ДОЛЖЕН СЛЫШАТЬ, КАК ССОРЯТСЯ РОДИТЕЛИ! Я ЗАДОЛБАЛАСЬ ОБЪЯСНЯТЬ ВЗРОСЛЫМ ЛЮДЯМ, ЧТО В СЛУЧАЕ ВОЙНЫ ДЕТЕЙ ЭВАКУИРУЮТ ПЕРВЫМИ! И НЕ ЗНАЮ, В КУРСЕ ВЫ ИЛИ НЕТ, НО ЧАЩЕ ВСЕГО ВИНОВАТЫМ В РОДИТЕЛЬСКИХ ССОРАХ РЕБЕНОК СЧИТАЕТ СЕБЯ. Тут два варианта: 1) если бы меня не было, они смогли бы устроить свою жизнь, а так вынуждены мучиться друг с другом и 2) я для них ничего не значу, потому что они даже ради меня не хотят быть вместе.  Родители обязаны читать страницы в соцсетях своих детей. Что хотите говорите мне про доверие, про то, что вы и так все знаете, что он вам доверяет. НИХРЕНА! Попробуйте под другим именем зарегистрироваться вк и напроситесь к ребенку в друзья. Много нового узнаете, правда. Только если вы – умный родитель, вы не будете использовать эту информацию в формате: “Я все знаю, лучше бы ты посуду помыла, прежде чем ….(далее – варианты)” . Вы просто будете знать и делать выводы. И грамотно действовать. А тем, кто отстаивает право детей на тайну переписки, отвечаю: мы на войне с дяденькой, а на войне все средства хороши. Только побеждает тот, у кого тактически все грамотно.  ЕСЛИ ВЫ ХОТЬ РАЗ В СЛУЧАЕ ПУБЛИЧНЫХ РАЗБОРОК ЗАНЯЛИ НЕ СТОРОНУ РЕБЕНКА, А ПРОТИВОПОЛОЖНУЮ, ОН НЕ БУДЕТ ВАМ ДОВЕРЯТЬ. НИКОГДА БОЛЬШЕ. И НЕ ПРИДЕТ ЗА ПОМОЩЬЮ В СЛУЧАЕ НЕОБХОДИМОСТИ. Неправ? Бывает, и нередко. И тогда мы говорим учительнице, которая ругает ребенка при вас: “спасибо, Марьванна, до свидания”. А дома, наедине, пытаемся понять: ПОЧЕМУ?! Я не говорю о вседозволенности. Я говорю о недостатке внимания. Внимания много не бывает. Чрезмерная опека – бывает. Желание прожить вместо ребенка его жизнь – бывает. Желание выдрессировать – бывает. А внимания не бывает много! Не надо путать внимание и рабство. Ребенок должен быть уверен: его любят любым!  Еще одна история. Звонит бабушка, которая воспитывает внучку с рождения. В истерике. “Она отказывается быть девочкой! Она кричит, что однополая любовь и браки между женщинами имеют право на существование!!!” Мне лично все понятно. Девочка пытается убедиться в том, что она нужна любая. Принимаем решение: бабушка вечером спокойно говорит, что подумала и поняла, что если девочка хочет стать мальчиком, то они начинают копить деньги на операцию. Больше к этой теме девочка не возвращалась.  Из обсуждения в ФБ: “Думаю, родители не совсем причем. Любовь хоть как транслируется и считывается ребенком. Основная хрень: дети стремятся к признанию каким-то социумом, а там не берут.”   Родители априори причем. Потому что они родители. И если они не при чем в случае ухода ребенка из жизни, то они тогда вообще нахрена?! Не считывается. Вот не считывается и все. Им нужны доказательства. Постоянно. Отнюдь не материальные.  Да, стремятся. И если “не берут” в одном месте, надо искать другое. Где вы будете уверены, что не навредят. А ребенка услышат. В Тюмени, навскидку – “Вега”, поисковики Артура Ольховского, “Интервал” Саши Курапова ну и ваша покорная слуга. Наверняка еще с десяток “каких-то социумов” наберется, если озадачиться. Вполне себе такая компания будет в помощь родителям, которые с утра до ночи на работе.  ЧЕМ БОЛЬШЕ ВРЕМЕНИ РЕБЕНОК ПРОВОДИТ В ПОЛЕЗНЫХ МЕСТАХ, ТЕМ МЕНЬШЕ – В ИНТЕРНЕТЕ. ПОЛЕЗНЫЕ МЕСТА – ЭТО НЕ ТОЛЬКО ЕВРОШКОЛА. ЭТО ТАМ, ГДЕ СЛЫШАТ, ПОНИМАЮТ И РАЗГОВАРИВАЮТ. Для моей племянницы Сашки это – театральная студия. Для моих алма-атинских ребят таким был пионерский штаб. Для сотен тюменских ребятишек – Башня и Генсаныч (кроме перечисленных). Школу сразу вычеркиваем – она давно перестала быть местом, где что-то делается в интересах ребенка.  Они могут жить без соцсетей. На выездах всегда проводим такую штуку: в первый день просим сдать телефоны всего на ночь. Говорим: завтра утром заберешь. Честное слово, забывают забрать до конца смены!  Человек уходит из жизни, когда он перестает чувствовать и понимать её ценность. Не жизни вообще, а собственной. Перестает понимать, что он нужен. Даже если он остался на второй год. Даже если он украл в магазине шоколадку. Даже если он не поступит в вуз. Даже если он не моет за собой посуду. Все равно НУЖЕН.  Из уст моих ребят: … я плохой сын, потому что у меня 3 по физике … я поеду в Лукашино, если папа выйдет из запоя … я мечтаю стать режиссером, но мама говорит, что я не поступлю ни за что … у нас в классе много таких, как я – ненормальных … я попросила маму помочь, а она сказала, чтобы я сама решала это проблему, потому что уже взрослая … отчим меня наказал за то, что я разговаривал с папой по телефону И последнее. За все, что происходит с нашими детьми, несем ответственность мы, родители. И никто больше!"

Когда-нибудь у меня родится сын... (психологическое)

«Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю все наоборот. Буду ему с трех лет твердить: «Милый! Ты не обязан становиться инженером. Ты не должен быть юристом. Это неважно, кем ты станешь, когда вырастешь. Хочешь быть патологоанатомом? На здоровье! Футбольным комментатором? Пожалуйста! Клоуном в торговом центре? Отличный выбор!» И в свое тридцатилетие он придет ко мне, этот потный лысеющий клоун с подтеками грима на лице, и скажет: «Мама! Мне тридцать лет! Я клоун в торговом центре! Ты такую жизнь для меня хотела? Чем ты думала, мама, когда говорила мне, что высшее образование не обязательно? Чего ты хотела, мама, когда разрешала мне вместо математики играть с пацанами?» А я скажу: «Милый, но я следовала за тобой во всем, я не хотела давить на тебя! Ты не любил математику, ты любил играть с младшими ребятами». А он скажет: «Я не знал, к чему это приведет, я был ребенком, я не мог ничего решать, а ты, ты, ты сломала мне жизнь» — и разотрет грязным рукавом помаду по лицу. И тогда я встану, посмотрю на него внимательно и скажу: «Значит так. В мире есть два типа людей: одни живут, а вторые ищут виноватых. И, если ты этого не понимаешь, значит, ты идиот». Он скажет «ах» и упадет в обморок. На психотерапию потребуется примерно пять лет. Или не так. Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю все наоборот. Буду ему с трех лет твердить: «Не будь идиотом, Владик, думай о будущем. Учи математику, Владик, если не хочешь всю жизнь быть оператором колл-центра». И в свое тридцатилетие он придет ко мне, этот потный лысеющий программист с глубокими морщинами на лице, и скажет: «Мама! Мне тридцать лет. Я работаю в „Гугл“. Я впахиваю двадцать часов в сутки, мама. У меня нет семьи. Чем ты думала, мама, когда говорила, что хорошая работа сделает меня счастливым? Чего ты добивалась, мама, когда заставляла меня учить математику?» А я скажу: «Дорогой, но я хотела, чтобы ты получил хорошее образование! Я хотела, чтобы у тебя были все возможности, дорогой». А он скажет: «А на хрена мне эти возможности, если я несчастен, мама? Я иду мимо клоунов в торговом центре и завидую им, мама. Они счастливы. Я мог бы быть на их месте, но ты, ты, ты сломала мне жизнь» — и потрет пальцами переносицу под очками. И тогда я встану, посмотрю на него внимательно и скажу: «Значит так. В мире есть два типа людей: одни живут, а вторые все время жалуются. И, если ты этого не понимаешь, значит, ты идиот». Он скажет «ох» и упадет в обморок. На психотерапию потребуется примерно пять лет. Или по-другому. Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю все наоборот. Буду ему с трех лет твердить: «Я тут не для того, чтобы что-то твердить. Я тут для того, чтобы тебя любить. Иди к папе, дорогой, спроси у него, я не хочу быть снова крайней». И в свое тридцатилетие он придет ко мне, этот потный лысеющий режиссер со среднерусской тоской в глазах, и скажет: «Мама! Мне тридцать лет. Я уже тридцать лет пытаюсь добиться твоего внимания, мама. Я посвятил тебе десять фильмов и пять спектаклей. Я написал о тебе книгу, мама. Мне кажется, тебе все равно. Почему ты никогда не высказывала своего мнения? Зачем ты все время отсылала меня к папе?» А я скажу: «Дорогой, но я не хотела ничего решать за тебя! Я просто любила тебя, дорогой, а для советов у нас есть папа». А он скажет: «А на хрена мне папины советы, если я спрашивал тебя, мама? Я всю жизнь добиваюсь твоего внимания, мама. Я помешан на тебе, мама. Я готов отдать все, лишь бы хоть раз, хоть раз понять, что ты думаешь обо мне. Своим молчанием, своей отстраненностью ты, ты, ты сломала мне жизнь» — и театрально закинет руку ко лбу. И тогда я встану, посмотрю на него внимательно и скажу: «Значит так. В мире есть два типа людей: одни живут, а вторые все время чего-то ждут. И, если ты этого не понимаешь, значит, ты идиот». Он скажет «ах» и упадет в обморок. На психотерапию потребуется примерно пять лет. Этот текст — хорошая профилактика нашего материнского перфекционизма — стремления быть идеальной мамой. Расслабьтесь! Как бы мы ни старались быть хорошими мамами, нашим детям все равно будет что рассказать своему психотерапевту". Автор - Светлана Хмель

Письмо отца маленькой дочери о ее будущем муже

Психолог Келли Фланаган пишет своей дочке письма обо всем на свете — что-то вроде посланий в бутылке с мудрыми советами на будущее. Вот одно из самых популярных писем, собравшее тысячи читателей в его блоге. Письмо отца маленькой дочери о ее будущем муже «Малышка, Недавно мы с мамой искали кое-что в Google. В ответ поисковик случайно выдал список самых популярных запросов в мире. Наверху списка значился вопрос: «Как удержать мужчину». Этот запрос обескуражил меня. Я бегло просмотрел несколько из бесконечных статей о том, как быть всегда сексуальной, когда лучше поднести ему пиво, а когда — сэндвич и как сделать своего мужчину умнее и круче. И я разозлился. Малышка, это неправда — у тебя никогда не было, нет и не будет такой задачи — «удержать мужчину». Малышка, твоя единственная задача — помнить, что ты достойна любви хорошего человека. Храни эту уверенность глубоко в душе, там, где ее не смогут разрушить отказы, потери и эгоизм, которые мы все встречаем на жизненном пути. (Если ты будешь помнить, что не только ты, но любой человек достоин уважения и любви, битву твоей жизни можно считать выигранной. Но это тема для другого письма). Если ты поверишь, что ценна сама по себе, то привлечешь мальчика, который будет способен оценить тебя и которому захочется провести свою единственную жизнь, все сильнее и сильнее влюбляясь в тебя. Малышка, я хочу рассказать тебе о мальчике, который не нуждается в том, чтобы его удерживали, — потому что он сам захочет быть рядом с тобой. Мне плевать, правильно ли он держит локти за столом, — главное, чтобы он не сводил глаз с твоего носика, когда ты смешно морщишь его, заливаясь смехом. Мне плевать, умеет ли он хоть немного играть в гольф, — главное, что он сможет играть с детьми, которых ты ему подаришь, и замечать, то с восторгом, то с раздражением, как они похожи на тебя. Мне плевать, насколько он мужественный, — главное, чтобы у него хватало сил давать тебе проявлять силу твоего сердца. Меньше всего меня интересует, за кого он голосует на выборах, — если он будет почитать тебя в твоем доме и глубоко уважать в своем сердце. Мне плевать на цвет его кожи — если он покроет полотно вашей совместной жизни красками терпения, и умения жертвовать друг для друга, и ранимости, и нежности. Мне плевать, в какой религии его воспитали, или, может, он вырастет в нерелигиозной семье — главное, чтобы он усвоил, что в жизни есть святые вещи, и знал, что каждая минута жизни вообще и каждая минута жизни с тобой глубоко священны. И последнее, малышка: если ты встретишь такого мужчину на своем пути, и у него со мной не будет ничего общего, у нас все равно будет самая важная общая ценность на свете: ТЫ. Потому что в конечном итоге единственная вещь, которую тебе стоит делать, чтобы «удержать его», — это быть тобой. Вечно любящий тебя мужчина, Папа». «Я написал это письмо дочери, но хочу посвятить его каждой взрослой женщине, которую встречал на своем пути, — обращается к читателям своего блога Келли Фланаган. — Женщине, которой никогда не довелось слышать такие слова от своего отца. Я также написал его для поколения нынешних мальчиков — будущих мужчин, которым нужно услышать о по-настоящему важных вещах. Встретит ли моя маленькая девочка любящего спутника на всю жизнь, зависит от того, сможет ли хотя бы один из вас не забыть об этих важных вещах. Я молюсь за тебя».  
Подписка на RSS - родительская любовь