Что делать родителям с подростками, которые ничего не хотят

Что делать родителям с подростками, которые ничего не хотят. Подростки. Воспитание. Дети. Подростковый возраст.
Шикарная статья психолога о подростках и их родителях — к прочтению обязательна! Хорошо, что об этом пишут. Почему он ничего не хочет? Катерина Демина — психолог-консультант, специалист по детской психологии написала отличную статью, в которой отвечает на этот, пожалуй сейчас самый наболевший вопрос родителей. Букв, конечно, много — однако считаем, что прочитать и проникнуться хорошо бы всем родителям подростков. Это явление набрало силу в последние лет семь. Выросло целое поколение молодых людей, которые «ничего не хотят». Ни денег, ни карьеры, ни личной жизни. Они просиживают сутками за компьютерами, их не интересуют девушки (разве совсем чуть-чуть, чтобы не напрягаться). Они вообще не собираются работать. Как правило, их удовлетворяет та жизнь, которая уже есть — родительская квартира, немножко денег на сигареты, пиво. Не больше. Что с ними не так? Сашу привела на консультацию мама. Отличный 15-летний парень, мечта любой девочки: спортивный, язык подвешен, не хамит, глаза живые, словарный запас не как у Эллочки-людоедки, играет в теннис и на гитаре. Основная жалоба мамы, просто вопль измученной души: «Ну почему он ничего не хочет?» Подробности истории Что значит «ничего», интересуюсь я. Совсем ничего? Или все же есть, спать, гулять, играть, смотреть кино он хочет? Оказывается, Саша не хочет ничего делать из списка «нормальных» дел для подростка. То есть: Учиться; Работать; Ходить на курсы Встречаться с девушками; Помогать маме по хозяйству; И даже ездить с мамой в отпуск. Мама в тоске и отчаянии. Вырос здоровенный мужик, а проку от него — как от козла молока. Мама всю жизнь для него, все только для его блага, себе во всем отказывала, бралась за любую работу, на кружки водила, на секции дорогостоящие возила, в языковые лагеря за границу отправляла — а он сначала спит до обеда, потом включает компьютер и до ночи в игрушки гоняет. А она-то надеялась, что он вырастет, и ей станет полегче. Я продолжаю спрашивать. Из кого состоит семья? Кто в ней зарабатывает деньги? Какие у кого функции? Оказывается, Сашина мама давно одна, развелась, когда ему было пять лет, «отец был такой же точно лежебока, может, это генетически передается?». Она работает, много работает, ведь ей приходится содержать троих (себя, бабушку и Сашу), домой приходит к ночи, уставшая смертельно. Дом держится на бабушке, она и хозяйством занимается, и за Сашей следит. Только вот беда — Саша совсем от рук отбился, бабушку не слушается, даже не огрызается, просто пропускает мимо ушей. Он ходит в школу, когда хочет, когда не хочет — не ходит. Ему грозит армия, но, похоже, его это ни капли не волнует. Он не прилагает ни малейших усилий, чтобы учиться хоть немного лучше, хотя все учителя в один голос твердят, что голова у него золотая и способности есть. Школа из элитных, государственная, с историей. Но чтобы в ней удерживаться, приходится брать репетиторов по основным предметам. И все равно двойки в четверти, могут и исключить. По дому не делает ничего, совсем, даже чашку за собой не помоет, бабушка с палкой вынуждена таскать тяжеленные сумки с продуктами из магазина, а потом ему на подносике еду к компьютеру носит. «Ну что с ним такое? — уже чуть не плачет мама. — Я же всю жизнь ему отдала.» Мальчик В следующий раз я вижу Сашу одного. И правда, хороший мальчик, симпатичный, модно и дорого одет, но не вызывающе. Какой-то слишком хороший. Какой-то он неживой. Картинка в журнале для девочек, гламурный принц, хоть бы прыщ где-нибудь был, что ли. Со мной держится дружелюбно, вежливо, всем своим видом демонстрирует открытость и готовность сотрудничать. Тьфу, я чувствую себя персонажем американского сериала для подростков: главный герой на приеме у психоаналитика. Хочется сказать что-нибудь матом. Ладно, вспомним, кто тут профи. Вы не поверите, он практически слово в слово воспроизводит мамин текст. 15-летний парень говорит, как школьная училка: «Я ленивый. Моя лень мешает мне добиваться целей. И еще я очень несобранный, могу в одну точку уставиться и сидеть так час». А сам-то чего хочешь? Да ничего особенного не хочет. В школе скучно, уроки дурацкие, хотя учителя классные, самые лучшие. Друзей близких нет, девушки тоже нет. Планов нет. То есть он не собирается осчастливить человечество любым из 1539 способов, известных цивилизации, он не планирует стать мегазвездой, ему не нужно богатство, карьерный рост и достижения. Ему вообще ничего не нужно. Спасибо, у нас все есть. Потихоньку начинает вырисовываться картина, не скажу, чтобы очень неожиданная для меня. Примерно с трех лет Саша занимался. Сначала подготовкой к школе, плаванием и английским языком. Потом пошел в школу — добавился конный спорт. Сейчас, кроме учебы в математическом лицее, он ходит на курсы английского при МГИМО, на две спортивные секции и к репетитору. Во дворе не гуляет, телик не смотрит — некогда. В компьютер, на который так жалуется мама, играет только в каникулы, да и то не каждый день. Почему он ничего не хочет? Формально все эти занятия были добровольно выбраны Сашей. Но когда я спрашиваю, чем бы он хотел заниматься, если бы не надо было учиться, он говорит «играть на гитаре». (Варианты, услышанные от других респондентов: играть в футбол, играть на компе, ничего не делать, просто гулять). Играть. Запомним этот ответ и двинемся дальше. Что с ним такое Знаете, у меня таких клиентов бывает в неделю человека по три. Практически каждое обращение по поводу мальчика в возрасте от 13 до 19 лет именно про это: ничего не хочет. В каждом таком случае я вижу одну и ту же картину: активная, энергичная, амбициозная мама, отсутствующий папа, дома или бабушка, или няни-домработницы. Чаще все-таки бабушка. Семейная система искажена: мама занимает роль мужчины в доме. Она кормилец, она же принимает все решения, контактирует с внешним миром, защищает, если нужно. Но дома ее нет, она в полях и на охоте. Огонь в очаге поддерживает бабушка, только у нее нет рычагов власти по отношению к их «общему» ребенку, он может и не послушаться, и нагрубить. Если бы это были мама с папой, папа пришел бы вечером с работы, мама бы ему пожаловалась на неподобающее поведение сына, папа бы ему накостылял — и вся любовь. А тут пожаловаться можно, а накостылять некому. Мама старается дать сыну все-все: самые модные развлечения, самые нужные развивалки, любые подарки и покупки. А сын не счастлив. И снова и снова звучит этот припев: «ничего не хочет». А у меня через некоторое время начинает просто чесаться внутри вопрос: «А когда ему хотеть-то? Если за него уже давно мама все отхотела, отмечтала, распланировала и сделала». Вот когда малыш пяти лет сидит дома один, катает по ковру машинку, играет, рычит, жужжит, строит мосты и крепости — в этот момент у него начинают зарождаться и вызревать желания, сначала смутные и неосознанные, постепенно формирующиеся в нечто конкретное: хочу большую пожарную машину с человечками. Потом он ждет с работы маму или папу, высказывает свое желание и получает ответ. Обычно: «Потерпи до Нового года (дня рождения, получки)». И приходится ждать, терпеть, мечтать об этой машине перед сном, предвкушать счастье обладания, представлять себе ее (пока еще машину) во всех деталях. Таким образом ребенок учится контактировать со своим внутренним миром в части желаний. А как было у Саши (и у всех других Саш, с которыми я имею дело)? Захотел — написал маме эсэмэску, отправил — мама заказала через Интернет — вечером привезли. Или наоборот: зачем тебе эта машина, у тебя уроки не сделаны, ты прочел две страницы логопедического букваря? Раз — и оборвали начало сказки. Все. Мечтать больше не получается. У этих мальчиков и правда все есть: новейшие смартфоны, распоследние модели джинсов, поездки на море четыре раза в год. А вот возможности просто пинать балду у них нет. Между тем скука — самое что ни на есть творческое состояние души, без нее невозможно придумать себе занятие. Дитятко должно соскучиться и затосковать, чтобы появилась потребность двигаться и действовать. А он лишен даже самого элементарного права решать, ехать ему на Мальдивы или нет. Мама уже все за него решила. Что говорят родители Сначала я в течение довольно длительного времени слушаю родителей. Их претензии, разочарования, обиды, догадки. Начинается всегда с жалоб вроде «мы для него все, а он в ответ — ничего «.  Перечисление того, что именно «для него все», впечатляет. О некоторых вещах я узнаю впервые. Мне, например, и в голову не приходило, что 15-летнего мальчика можно водить в школу за ручку. И до сих пор считала, что предел — это третий класс. Ну четвертый, для девочек. Но оказывается, что тревоги и страхи мам толкают их на странные поступки. А вдруг на него нападут плохие мальчишки? И научат его плохому (курить, ругаться плохими словами, врать родителям; слово «наркотики» чаще всего не произносится, потому что очень страшно). Часто звучит такой довод, как «Вы же понимаете, в какое время мы живем». Если честно — не очень понимаю. Мне кажется, времена всегда примерно одинаковые, ну, кроме совсем уж тяжелых, например, когда война идет прямо в вашем городе. В мое время ходить девочке 11 лет одной через пустырь было смертельно опасно. Так мы и не ходили. Мы знали, что не надо туда ходить, и соблюдали правила. И маньяки сексуальные были, и в подъездах иногда грабили. А вот чего не было — это свободной прессы. Поэтому криминальную сводку люди узнавали от знакомых знакомых, по принципу «одна бабка сказала». И, пройдя через множество ртов, информация становилась менее пугающей и более размытой. Типа похищения человека инопланетянами. Все слышали, что такое бывает, но никто не видел. Когда же это показывают по телевизору, с подробностями, крупным планом, это становится той реальностью, которая здесь, рядом, в твоем доме. Ты видишь это своими глазами — а ведь признайтесь, большинство из нас ни разу в жизни не видели сами жертву разбойного нападения? Человеческая психика не приспособлена к ежедневному наблюдению смерти, особенно насильственной. Это наносит сильную травму, а защищаться от нее современный человек не умеет. Поэтому, с одной стороны, мы вроде бы более циничны, а с другой — не отпускаем детей гулять на улицу. Потому что опасно. Чаще всего такие беспомощные и вялые дети вырастают у тех родителей, которые с раннего детства были самостоятельными. Слишком взрослые, слишком ответственные, слишком рано предоставленные сами себе. С первого класса приходили домой сами, ключ на ленточке на шее, уроки — сами, поесть разогреть — сами, в лучшем случае родители вечером спросят: «А что у тебя с уроками?». На все лето или в лагерь, или к бабушке в деревню, где тоже особо некому было следить. А потом эти дети выросли, и случилась перестройка. Полная смена всего: жизненного уклада, ценностей, ориентиров. Есть от чего занервничать. Но поколение адаптировалось, выжило, даже стало успешным. Вытесненная и старательно не замечаемая тревога осталась. И теперь вся в полном объеме обрушилась на голову единственного чада. А обвинения чаду предъявляются серьезные. Родители напрочь отказываются признавать свой вклад в его (чада) развитие, они только горько сетуют: «Вот я в его годы…». «Я в его годы уже твердо знал, чего хочу от жизни, а он в 10-м классе только игрушками интересуется. Я с третьего класса сама уроки делала, а он в восьмом не может за стол усесться, пока за руку не подведешь. Мои родители даже не знали, какая у нас программа по математике, а мне сейчас приходится каждый пример с ним решать» Все это произносится с трагической интонацией «Куда катится этот мир?». Как будто дети должны повторять жизненный путь родителей. В этот момент я начинаю спрашивать, а какого именно поведения они хотели бы от своего ребенка. Получается довольно забавный список, вроде как портрет идеального мужчины: 1. Чтобы делал все сам; 2. Чтобы беспрекословно слушался; 3. Проявлял инициативу; 4. Занимался в тех кружках, которые пригодятся потом в жизни; 5. Был чутким и заботливым и не был эгоистом; 6. Был более напористым и пробивным. На последних пунктах мне уже грустно. Но и маме, которая составляет список, тоже грустно: она заметила противоречие. «Я хочу невозможного?» — печально спрашивает она. Да, как ни жаль. Или пенье, или танцы. Или у вас послушный, на все согласный отличник-ботаник, или энергичный, инициативный, пробивной троечник. Или он вам сочувствует и поддерживает, или молча кивает и идет мимо вас к своей цели. Откуда-то взялась идея, что, правильно занимаясь с ребенком, можно каким-то волшебным образом защитить его от всех грядущих бед. Как я уже говорила, польза от многочисленных развивающих занятий весьма относительная. Ребенок пропускает действительно важный этап в развитии: игры и отношения со сверстниками. Мальчики не учатся сами придумывать себе игру, занятие, не открывают новые территории (ведь там опасно), не дерутся, не умеют собирать вокруг себя команду. Девочки ничего не знают о «женском круге», хотя с творчеством у них немного лучше обстоят дела: все же девочек чаще отдают в разные рукодельные кружки, да и «забить» потребность в социальном общении у девочек труднее. Кроме детской психологии я по старой памяти занимаюсь еще и русским языком и литературой со школьниками. Так вот в погоне за иностранными языками родители совершенно упустили родной русский язык. Словарный запас у современных подростков как у Эллочки-Людоедки — в пределах сотни. Зато гордо заявляется: ребенок изучает три иностранных языка, включая китайский, и все с носителями языка.  А пословицы дети понимают буквально («Без труда не выловить и рыбку из пруда» — это о чем?» — «Это про рыбалку»), словообразовательный разбор делать не могут, сложные переживания пытаются объяснять на пальцах. Потому что язык воспринимается в общении и из книг. А не во время уроков и спортивных занятий. Что говорят дети «Меня никто не слушает. Я хочу ходить из школы домой с друзьями, а не с няней (шофером, сопровождением). У меня нет времени, чтобы смотреть телевизор, нет времени играть на компе. Я ни разу не был в кино с друзьями, только с родителями и их знакомыми. Меня не пускают в гости к ребятам, и ко мне никому нельзя. Мама проверяет мой портфель, карманы, телефон. Если я задерживаюсь в школе хотя бы на пять минут, мама сразу звонит». Это текст не первоклассника. Это ученики 9-го класса говорят. Смотрите, жалобы можно разделить на две категории: нарушение границ («проверяет портфель, не дает надеть то, что я хочу») и, условно говоря, насилие над личностью («ничего нельзя»). Такое впечатление, что родители не заметили, что их дети уже выросли из памперсов. Можно, хотя и вредно, проверять карманы у первоклашки — хотя бы для того, чтобы не постирать эти штаны вместе со жвачкой. Но к 14-летнему человеку хорошо бы уже входить в комнату со стуком. Не с формальным стуком — постучал и вошел, не дожидаясь ответа, а уважая его право на личную жизнь. Критика прически, напоминание «Иди помойся, а то от тебя плохо пахнет», требование надеть теплую куртку — все это сигнализирует подростку: «Ты еще маленький, у тебя нет права голоса, мы сами за тебя все решим». Хотя мы всего-то хотели уберечь его от простуды. И он действительно плохо пахнет. Не могу поверить, что остались еще такие родители, которые не слышали: для подростка важнейшая часть жизни — общение со сверстниками. Но это означает, что ребенок выходит из-под родительского контроля, родители перестают быть истиной в последней инстанции. Творческая энергия ребенка блокируется таким образом. Ведь если ему запрещено хотеть того, что ему действительно нужно, он отказывается от желаний вообще. Подумайте, как это страшно — ничего не хотеть. А зачем? Все равно не разрешат, запретят, объяснят, что это вредно и опасно, «иди лучше уроки делай». Наш мир далеко не идеален, он в самом деле небезопасен, в нем существует зло и хаос. Но мы как-то живем в нем. Позволяем себе любить (хотя вот уж это — авантюра с непредсказуемым сюжетом), меняем работу и жилье, переживаем кризисы внутри и снаружи. Почему же вы не позволяете своим детям жить? У меня есть подозрение, что в тех семьях, где возникают подобные проблемы с детьми, родители не чувствуют своей безопасности. Их жизнь слишком напряженная, уровень стресса превышает адаптационные возможности организма. И так хочется, чтобы хотя бы деточка жила в покое и гармонии. А деточка не хочет покоя. Ей нужны бури, свершения и подвиги. В противном случае чадо ложится на диван, отказывается от всего и перестает радовать глаз. Что делать Как всегда: обсуждать, составлять план, придерживаться его. Для начала вспомните, чего просил ваш ребенок раньше, а потом перестал. Я совершенно уверена, что часовая ежедневная «абсолютно бесполезная» прогулка с друзьями — необходимое условие для психического здоровья подростка. Вы удивитесь, но бессмысленное «балдение в ящик» (просмотр музыкальных и развлекательных каналов) нужно для наших детей тоже. Они входят в подобие транса, медитативное состояние, во время которого узнают нечто о себе. Не об артистах, звездах и шоу-бизнесе. О себе. То же самое можно сказать о компьютерных играх, социальных сетях, телефонных разговорах. Это страшно бесит, но надо пережить. Можно и нужно ограничивать, вводить какие-то рамки и правила, но тотально запрещать внутреннюю жизнь ребенка — преступно и недальновидно. Не выучит этот урок сейчас — накроет потом: кризисом среднего возраста, моральным выгоранием в 35, нежеланием принимать на себя ответственность за семью и т. д. Потому что недоиграл. Недослонялся бесцельно по улицам. Не посмотрел вовремя все тупые комедии, не поржал над Бивисом и Баттхедом. Я знаю одного мальчика, который доводил родителей до белого каления тем, что часами валялся в своей комнате и стучал теннисным мячиком в стену. Тихонько, не сильно. Их раздражал не стук, а то, что он ничего не делает. Сейчас ему 30, он вполне справный мужик, женат, работает, активен. Ему нужно было в 15 лет побыть в своей скорлупе. С другой стороны, как правило, эти дети катастрофически недогружены жизнью. Все, что они делают — учатся. Не ходят в магазин за продуктами для всей семьи, не моют пол, не чинят электроприборы. Поэтому я давала бы им больше свободы внутри и ограничивала снаружи. То есть ты сам решаешь, во что ты оденешься и чем будешь заниматься кроме учебы, но при этом — вот список домашних дел, приступай. Кстати, мальчики отлично готовят. И гладить умеют. А тяжести таскают как. Фото - Cparks Источник

Это ВАЖНО прочитать ВСЕМ родителям

Воспитание ребенка
Марина Солотова - основатель “Детский медиа-холдинг “Академия радости” с помощью слов пытается достучаться до родителей, донести важную информацию в теме родительско-детских отношений и “да будет она услышана!” всеми родителями! "Мой стаж работы с подростками – 36 лет. То есть начинала я в далеком 1980 году. Поэтому мне есть, что рассказать о наших детях – и тех, кто давно уже не дети, и тех, кто пока еще в возрасте, который принято называть “трудным”.   Я сегодня не буду делать реверансы. Накипело потому что.  В далеких 80-х мы с моими тогдашними ребятами ставили спектакль, который назывался “Трудное детство”. Сценарий писали сами. Говорили про школу, семью, несчастную любовь – про все, что делает детство трудным. Так вот. Можно брать сценарий и ставить спектакль завтра. Ничего не изменилось, кроме разве что появления соцсетей. Но главное остается главным. В том нашем спектакле была сцена о детских самоубийствах. Мы серьезно изучали материал. Читали записки, которые оставляли ребята. Разговаривали с теми, кого удалось спасти. Ни один из них не собирался на тот свет по-настоящему. По тогдашней статистике большая часть самоубийств приходилась на время с 18 до 19 часов. Они знали, что родители с минуты на минуту вернутся с работы. И думали, что мама с папой успеют, а заодно поймут, что надо что-то делать. МЫ ЧИТАЛИ ЭТИ ЗАПИСКИ СО СЦЕНЫ. И ПОНЯЛИ ОДНУ ОЧЕНЬ ПРОСТУЮ ВЕЩЬ, БАНАЛЬНУЮ ДО ПРОТИВНОСТИ. МЫ ЗАКАНЧИВАЛИ ЭТУ ЧАСТЬ СПЕКТАКЛЯ СЛОВАМИ, КОТОРЫЕ Я ПОМНЮ 30 ЛЕТ: “ЕСЛИ БЫ МЫ НАЗЫВАЛИ НАСТОЯЩУЮ ПРИЧИНУ УХОДА ИЗ ЖИЗНИ, ЗВУЧАЛА БЫ ОНА ПРИМЕРНО ТАК: “МНЕ НЕ ХВАТАЛО ЛЮБВИ”. ЛЮБИТЕ НАС ЖИВЫМИ”. Ничего не изменилось. НИЧЕГО.  Сегодняшнее утреннее занятие в мастерской журналистики я начала с разговора о том, что произошло. Некоторые смотрели трансляцию в “Перископе” или как там он называется. Теперь внимание. 7 РОДИТЕЛЕЙ ИЗ 7 ВЧЕРА ПОСЛЕ ПРОГРАММЫ “ПУСТЬ ГОВОРЯТ” РВАНУЛИ В СОЦСЕТИ ОБСУЖДАТЬ ЭТО ДЕЛО СО СВОИМИ ФРЕНДАМИ!!!!! Нужны комментарии? Еще раз внимание. Тем, кто во всем обвиняет плохих дяденек из контакта, которые толкают наших детей на этот шаг. Я спросила сегодня ребят, если бы у них была возможность вместо зависания вконтакте провести это время с родителями, что бы они предпочли. Можете мне не верить. Но 7 человек из 7 сказали, что выбрали бы родителей. Правда, с оговоркой: “Смотря что делать”. ОНИ ХОТЯТ ГУЛЯТЬ С НАМИ В ПАРКЕ. ЧИТАТЬ ВСЛУХ КНИЖКИ. ИГРАТЬ В “МОНОПОЛИЮ”. ГОТОВИТЬ НЕОБЫЧНЫЙ УЖИН. СМОТРЕТЬ КИНО. МОНТИРОВАТЬ ДОМАШНЕЕ ВИДЕО. СЛУШАТЬ РЭП. РАЗГОВАРИВАТЬ ПРО ЛЮБОВЬ И СЛУШАТЬ ИСТОРИИ, КАК МАМА ПОЗНАКОМИЛАСЬ С ПАПОЙ, ХОТЬ СОТЫЙ РАЗ. ОНИ НЕ ХОТЯТ ОТЧИТЫВАТЬСЯ ОБ ОЦЕНКАХ В ШКОЛЕ!!! Теперь тем, кто считает, что тех, кого сегодня будут хоронить, мало пороли. Мои ребята сказали: “Тогда это случилось бы раньше”. Несколько историй. Настоящих, из жизни. У меня есть ученица, которую бьют за четверки. Родители считают, что она должна быть отличницей, потому что может, и свои ресурсы надо использовать по максимуму. В сентябре девочка потеряла ключ и не смогла вовремя вернуться домой. А телефон забыла дома. Так бывает. В результате её наказали. В течение месяца она могла выходить из своей комнаты в трех случаях – в школу, на кухню и в туалет. Книги и компьютер забрали. Телефон тоже. Что делать надо было ребенку, знаете? Вот и я не знаю. Мы провели журналистский эксперимент и позвонили с этим вопросом на телефон доверия. То есть поставили на громкую связь и слушали, как девочка рассказывает эту историю тому, кто считается психологом . Слукавили только в одном: девочка сказала, что она сейчас наказана, что идет вторая неделя. “Что мне делать?” – плакала девочка. Она правда плакала, потому что история все еще её не отпускает. Та, которая считается психологом, на другом конце провода тупо наезжала на ребенка. “А как ты учишься? А ты позвонила маме, сказала, что потеряла ключ? Ну и что, что забыла телефон – можно у подруги попросить. А в школу ходишь? Ну вот, а говоришь, что никуда не отпускают!” Потом та, которая считается психологом, просто ушла. Ну просто взяла, положила трубку на стол и ушла, мы слышали стук каблуков. Через несколько минут она вернулась и спросила: “Ты еще здесь? Ну… попробуй поговорить с родителями. До свидания.”  У меня есть ученица, которая пару недель назад в Лукашино полночи проплакала у меня на груди. Такое случается, потому что там, на тренингах, из детей начинает выходить все то, что они долго держали в себе. Мы говорили о том, что девочка ночами сидит в соцсетях. “А ГДЕ МНЕ ЕЩЕ ОБЩАТЬСЯ?! – КРИЧАЛ РЕБЕНОК. – Я БОЮСЬ СПАТЬ ОДНА! А МАМА УХОДИТ ИГРАТЬ В БИЛЬЯРД! ОНА ЗАМУЖ ВЫХОДИТ, И МНЕ ПРИДЕТСЯ ПЕРЕЕХАТЬ К ЕЕ МУЖУ В КОТТЕДЖ! А Я ЕГО НЕНАВИЖУ, ОН ВСЕГДА СМЕЕТСЯ НАД ТЕМ, ЧТО Я КАРТАВЛЮ, А МАМА ГОВОРИТ, ЧТО НИЧЕГО СТРАШНОГО, ЧТОБЫ Я ПРИВЫКАЛА, ПОТОМУ ЧТО МНЕ В ЖИЗНИ ЭТО ПРИГОДИТСЯ!» Я встретилась с мамой и поговорила про бильярд. Мама сказала, что играет она ночью, а ночью ДЕТИ ДОЛЖНЫ СПАТЬ.  У меня есть мальчик, который весь прошлый год делился с ребятами настоящей трагедией: постоянные конфликты родителей. Они ссорились каждый день. Громко. Мама даже на месяц уходила. А в апреле мама позвонила мне и сказала, что следующий месяц мальчик ходить на занятия не будет, потому что у него тройка по геометрии. Я не выдержала. Я сказала маме, что она пытается лишить ребенка единственного места, где ему интересно и где его слышат.  ЧТО ТРУДНО УЧИТЬ ГЕОМЕТРИЮ, КОГДА ЗА СТЕНКОЙ 2 ОДИНАКОВО ЛЮБИМЫХ ЧЕЛОВЕКА ОРУТ ДРУГ НА ДРУГА МАТОМ. ЧТО ПУСТЬ СЕБЕ НЕ ХОДИТ, ЕСЛИ ВМЕСТО НАШИХ ЗАНЯТИЙ ОН ПОЙДЕТ С ПАПОЙ В СПОРТЗАЛ. И МНОГО ЧТО ЕЩЕ СКАЗАЛА. МАМА УСЛЫШАЛА, СЛАВА БОГУ.  Я могу рассказать еще с десяток-другой таких историй. Историй про вполне благополучные с виду семьи.  Да, и мы видели своих родителей по полчаса в день. Но у нас не было дяденьки из контакта, который раздает рецепты. А у наших детей он есть. И пока наши дети нужны этому дяденьке больше, чем нам, он будет нас побеждать. Потому что ему пофиг, какую оценку получил мой ребенок в школе. Потому что у него хватает времени разговаривать с ребенком так, что ребенок убежден: его понимают. Потому что пока мы с вами сокрушаемся по поводу этого дяденьки в фейсбуке и призываем его четвертовать, другой такой же дяденька уже регистрирует страницу и начинает дружить с нашими детьми. Ключевое слово – ДРУЖИТЬ.  Им правда не хватает любви. И общения. Не про школу – они вообще не любят про нее говорить. Потому что убеждены ,что нас не волнует ничего, кроме оценок. Которые, на самом деле, ровным счетом ничего не значат. И вообще школа ничего не значит, но это – другая тема.  Девочка в 14 лет ложится в постель с мужчиной не потому, что из нее прет либидо. Ну ведь не прет же в 14 лет? Она ложится в постель, потому что думает, что это и есть – любовь, которой ей не хватает. РЕБЕНОК НЕ ДОЛЖЕН СЛЫШАТЬ, КАК ССОРЯТСЯ РОДИТЕЛИ! Я ЗАДОЛБАЛАСЬ ОБЪЯСНЯТЬ ВЗРОСЛЫМ ЛЮДЯМ, ЧТО В СЛУЧАЕ ВОЙНЫ ДЕТЕЙ ЭВАКУИРУЮТ ПЕРВЫМИ! И НЕ ЗНАЮ, В КУРСЕ ВЫ ИЛИ НЕТ, НО ЧАЩЕ ВСЕГО ВИНОВАТЫМ В РОДИТЕЛЬСКИХ ССОРАХ РЕБЕНОК СЧИТАЕТ СЕБЯ. Тут два варианта: 1) если бы меня не было, они смогли бы устроить свою жизнь, а так вынуждены мучиться друг с другом и 2) я для них ничего не значу, потому что они даже ради меня не хотят быть вместе.  Родители обязаны читать страницы в соцсетях своих детей. Что хотите говорите мне про доверие, про то, что вы и так все знаете, что он вам доверяет. НИХРЕНА! Попробуйте под другим именем зарегистрироваться вк и напроситесь к ребенку в друзья. Много нового узнаете, правда. Только если вы – умный родитель, вы не будете использовать эту информацию в формате: “Я все знаю, лучше бы ты посуду помыла, прежде чем ….(далее – варианты)” . Вы просто будете знать и делать выводы. И грамотно действовать. А тем, кто отстаивает право детей на тайну переписки, отвечаю: мы на войне с дяденькой, а на войне все средства хороши. Только побеждает тот, у кого тактически все грамотно.  ЕСЛИ ВЫ ХОТЬ РАЗ В СЛУЧАЕ ПУБЛИЧНЫХ РАЗБОРОК ЗАНЯЛИ НЕ СТОРОНУ РЕБЕНКА, А ПРОТИВОПОЛОЖНУЮ, ОН НЕ БУДЕТ ВАМ ДОВЕРЯТЬ. НИКОГДА БОЛЬШЕ. И НЕ ПРИДЕТ ЗА ПОМОЩЬЮ В СЛУЧАЕ НЕОБХОДИМОСТИ. Неправ? Бывает, и нередко. И тогда мы говорим учительнице, которая ругает ребенка при вас: “спасибо, Марьванна, до свидания”. А дома, наедине, пытаемся понять: ПОЧЕМУ?! Я не говорю о вседозволенности. Я говорю о недостатке внимания. Внимания много не бывает. Чрезмерная опека – бывает. Желание прожить вместо ребенка его жизнь – бывает. Желание выдрессировать – бывает. А внимания не бывает много! Не надо путать внимание и рабство. Ребенок должен быть уверен: его любят любым!  Еще одна история. Звонит бабушка, которая воспитывает внучку с рождения. В истерике. “Она отказывается быть девочкой! Она кричит, что однополая любовь и браки между женщинами имеют право на существование!!!” Мне лично все понятно. Девочка пытается убедиться в том, что она нужна любая. Принимаем решение: бабушка вечером спокойно говорит, что подумала и поняла, что если девочка хочет стать мальчиком, то они начинают копить деньги на операцию. Больше к этой теме девочка не возвращалась.  Из обсуждения в ФБ: “Думаю, родители не совсем причем. Любовь хоть как транслируется и считывается ребенком. Основная хрень: дети стремятся к признанию каким-то социумом, а там не берут.”   Родители априори причем. Потому что они родители. И если они не при чем в случае ухода ребенка из жизни, то они тогда вообще нахрена?! Не считывается. Вот не считывается и все. Им нужны доказательства. Постоянно. Отнюдь не материальные.  Да, стремятся. И если “не берут” в одном месте, надо искать другое. Где вы будете уверены, что не навредят. А ребенка услышат. В Тюмени, навскидку – “Вега”, поисковики Артура Ольховского, “Интервал” Саши Курапова ну и ваша покорная слуга. Наверняка еще с десяток “каких-то социумов” наберется, если озадачиться. Вполне себе такая компания будет в помощь родителям, которые с утра до ночи на работе.  ЧЕМ БОЛЬШЕ ВРЕМЕНИ РЕБЕНОК ПРОВОДИТ В ПОЛЕЗНЫХ МЕСТАХ, ТЕМ МЕНЬШЕ – В ИНТЕРНЕТЕ. ПОЛЕЗНЫЕ МЕСТА – ЭТО НЕ ТОЛЬКО ЕВРОШКОЛА. ЭТО ТАМ, ГДЕ СЛЫШАТ, ПОНИМАЮТ И РАЗГОВАРИВАЮТ. Для моей племянницы Сашки это – театральная студия. Для моих алма-атинских ребят таким был пионерский штаб. Для сотен тюменских ребятишек – Башня и Генсаныч (кроме перечисленных). Школу сразу вычеркиваем – она давно перестала быть местом, где что-то делается в интересах ребенка.  Они могут жить без соцсетей. На выездах всегда проводим такую штуку: в первый день просим сдать телефоны всего на ночь. Говорим: завтра утром заберешь. Честное слово, забывают забрать до конца смены!  Человек уходит из жизни, когда он перестает чувствовать и понимать её ценность. Не жизни вообще, а собственной. Перестает понимать, что он нужен. Даже если он остался на второй год. Даже если он украл в магазине шоколадку. Даже если он не поступит в вуз. Даже если он не моет за собой посуду. Все равно НУЖЕН.  Из уст моих ребят: … я плохой сын, потому что у меня 3 по физике … я поеду в Лукашино, если папа выйдет из запоя … я мечтаю стать режиссером, но мама говорит, что я не поступлю ни за что … у нас в классе много таких, как я – ненормальных … я попросила маму помочь, а она сказала, чтобы я сама решала это проблему, потому что уже взрослая … отчим меня наказал за то, что я разговаривал с папой по телефону И последнее. За все, что происходит с нашими детьми, несем ответственность мы, родители. И никто больше!"

Почему подростков надо любить даже больше, чем грудничков

Обычно мамы волнуются за маленьких детей — как поели, как поспали. Разбили коленку, подрались на площадке за лопатку, испугались собаки и так далее. Сопли становятся семейной трагедией, а плохой аппетит — поводом вызвать врача. От старших детей обычно требуется что — сделать уроки, отключить планшетник, взять в руки книгу, убрать комнату, отнести за собой посуду на кухню, позвонить, если задерживается, выключить компьютер уже наконец-то. Ну растянул руку на футболе — ничего, помажем мазью. Простудился — выпей таблетку. Плохо спал — нечего на ночь глядя в соцсетях сидеть. Мы считаем их взрослыми, выросшими, не нуждающимися в постоянной заботе. А им — этим невыносимым подросткам со скачками настроений — нужна забота не меньше, а то и больше, чем грудничкам. У меня помимо маленькой дочери есть 13-летний сын Василий. И мне кажется, что он совсем взрослый. Он выше меня почти на голову и отрастил 42-й размер ноги. Сдержанный из последних сил, вежливый в рамках приличий, бурчит под нос, иногда вспыхивает на ровном месте. Обычный подросток. Я была сосредоточена на дочке. И тут было одно мероприятие, на котором он должен был выступить — сказать в микрофон несколько слов. Я даже не волновалась — Вася спокойно держится на сцене, участвуя в школьных мероприятиях. Его позвали на сцену, а он повернулся вдруг спиной и пошел к выходу. Упал лицом в пол и растесал подбородок. Все выглядело так, как будто он споткнулся и неудачно приземлился. И только его бледность и синие губы говорили о том, что был обморок. Он переволновался. Ему было душно. Или я не знаю, что еще. Потом был травмпункт, для взрослых, первый попавшийся на пути. Но подростки, пусть даже если они выше родителей, должны ехать в детский травмпункт. С растесанным подбородком, тошнотой и головокружением, в сопровождении мамы, у которой трясутся руки, ноги и она даже говорить не может и даже не плачет, а подвывает. Потому что не удержала, не доглядела, не ждала, даже предположить не могла! И если бы у дежурного врача не оказалось сына-подростка, то он бы не поставил на место медсестру, которая кричала, что они детей не принимают. — Позор, какой позор,— говорил Вася,— я ведь так и не выступил. А я смотрела на него — мальчика, у которого уже вполне волевой подбородок, теперь заклеенный пластырем, длиннючие руки и такие же длиннючие ноги. И почему-то еще очень детские испуганные глаза, смешной вихор на затылке, который он так и не расчесал утром. И он жмется ко мне, как маленький. Ложится ко мне на колени и не вырывается, если я его целую и глажу по голове. Он даже заплакал — от обиды, от стресса, не от боли. На следующий день мы отправились сдавать кровь, чтобы проверить уровень гемоглобина, кальция и все, что требуется. "Мы" — я вдруг стала говорить, как родители маленьких детей: "мы поели, мы поспали". Так вот мы с сыном сдали кровь, полежали, выпили крепкого чая из термоса, съели аскорбинку, вышли на перекресток, чтобы перейти дорогу, и ребенок у меня опять начал падать... Я его подхватываю, а он падает, и я ничего не могу сделать. На улице, средь бела дня. На самом деле это очень страшно — ты в городе, мимо ходят люди, их много, рядом аптека, магазин, кафе, перекресток, ребенок взрослый, не грудной, а ему так плохо, что отдашь руку, ногу, лишь бы он не съезжал по мне на землю. Все идут мимо, никто не останавливается. Только с интересом смотрят, как я пытаюсь поднять мальчика с асфальта. Кое-как я притулила сына на свежевыкрашенный в задорный зеленый цвет бордюр и начала звать на помощь. Знаете, кто остановился? Две женщины на хороших машинах — одна предлагала воду и салфетки, вторая хотела отвезти нас в больницу. Но они стояли на светофоре, и им дудели в спины другие водители. Дудели зло. А я не могла дотащить ребенка до машины. Физически. Какая-то бабуля с палочкой пошла ловить для меня машину с водителем-мужчиной, и никто не останавливался. Она грозила машинам вслед палкой. Знаете, кто остановился минут через 15? Молодой парень лет 18, с виду — не намного старше моего сына. Тщедушный паренек сграбастал Васю и уложил его на заднее сиденье. Потом домчал нас до дома. Когда я предложила ему деньги, он обиделся и сказал, что тоже терял сознание и кровь носом шла, а один раз так упал, что губу рассек. Это он не мне рассказывал, а Василию, который слушал его с интересом. Парень опять водрузил на себя моего сына и дотащил его до квартиры, бросив свою машину посреди дороги, не думая о том, что она стоит открытая. Буквально через два дня в метро на моих глазах по стенке стал съезжать паренек. — Наркоман,— брезгливо прокомментировала женщина, сидящая рядом. Первым кинулся мужчина, который оказался врачом. Причем он бросился еще до того, как успели среагировать стоящие рядом пассажиры, поймавшие мальчика у пола. И этот мужчина, на которого я бы даже не обратила внимания в толпе, своим тихим и строгим голосом мгновенно освободил сиденье, построил двух мужиков, которые перенесли туда мальчика и встали навытяжку рядом, расстегнул куртку, отдавал указания. И в воздухе стали появляться нашатырь, вода, салфетки, шоколадки, даже кофе в картонном стакане... — Только маме не говорите,— просил паренек,— она волноваться будет. У Васи тем временем шла школьная диспансеризация. Как он сам сказал, у каждого второго мальчика врач нашла шумы в сердце. Все дружно при этом были признаны "практически здоровыми". Анализы, которые мы сдали неделю назад, не приняли — не положено. И сыну нужно снова сдавать кровь. А у Саши из его класса тоже пошла носом кровь — на контрольной по математике. Мальчик просил, чтобы не говорили маме, и умолял учительницу дать ему дописать работу, чтобы не было тройки. Есть много советов — как разговаривать с подростком, как определить, что подросток попал в дурную компанию... А я поняла, что к подростку нужно относиться, как к младенцу. Целовать его, обнимать, кормить с ложечки, снова целовать, говорить ласковые глупости, не отпускать от себя и кричать, если он задержался на пять минут на футбольном поле. Ему это нужно. — Я не пришел вовремя, а ты мне даже не позвонила,— сказал Вася обиженно. Эти большие мальчики еще совсем маленькие. И им очень нужна мама. Маша Трауб Источник - http://kommersant.ru  

Жизнь подростков: побег от всех и от себя!

Жизнь подростков имеет множество названий: и отклоненное поведение, и акцентуация характера или пубертатный кризис. Но какое бы название взрослые не давали переходному возрасту, суть его в следующем: резкие перепады настроение без видимых на то причин, сильная восприимчивостью к общественному мнению по поводу своей внешности, умственных способностей и умений. При этом подростки выглядят достаточно самоуверенно, надменно, не показывая, что они уязвимы для насмешек. В подростке удивительно уживаются противоречия: сентиментальность с черствостью, застенчивость с раскрепощенностью или даже развязностью. Жизнь подростков – это внутренняя борьба, где определение себя как личности перерастает в борьбу с авторитетами, общепринятыми нормами. Этот процесс - источник всех бед, трудностей, непониманий, нарушений в поведении подростков. Пути самоутверждения подростков ​Преодолеть эти кризисы подросток пытается самостоятельно через вступление в различные группировки со сверстниками. Жизнь подростков это так называемые реакции эмансипации. Другими словами подросток находит себе хобби, увлечение. Реакция эмансипации – это стремление стать независимым, свободным, как взрослые, освободиться от душащей опеки всех: родителей, учителей, родственников, все тех, кто лезет каждый со своим советом. Эта реакция, как правило, направлена против установленных обществом нравственных норм, правил, законов поведения. Отвергая нормы поведения и духовные ценности старого поколения, подростки тем самым самоутверждаются в обществе. Подростковые группировки Как же проявляется реакция независимости? Это может быть побег из дома, даже в том случае, ели семья вполне благополучная. Жизнь подростков заключается в желании пожить свободно. Можно выделить два типа подростковых групп. К первой относятся однополые мужские группы с четким распределением на лидера и подчиненных. Отношения в таких группах строятся по схеме подчинение и послушание. Такие группы, как правило, имеют свою территорию, на которую посторонним вход воспрещен и никаких Добро пожаловать. Это отдельный мир со своими правилами, обрядами посвящения, кличками и знаками отличия Вторая группа разнополая. Такие группы подвижны, т.е. их состав меняется: сегодня один лидер, завтра другой. Здесь нет четких требований и обязательных законов. Воображаемый друг Если привычная жизнь подростков меняется коренным образом, возникает реакция отказа от общения. Причиной может служить переезд, переход в другую школу. Страх перед неизвестным настораживает и сковывает мысли, чувства, желания. Не исключено, что подросток может выдумать себе не существующего друга, с которым будет постоянного говорить, откровенничать, доверять лишь ему все свои тайны. Самое лучшее в этой ситуации увлечь ребенка каким-нибудь героем экранным, литературным, реальным и тем самым переключить его внимание на внешний мир, чтобы он не замыкался в себе, на своих мыслях. Ведь размышления в одиночестве, не высказанные, бывают очень опасны. К чему приводят претензии родителей Результатом чрезмерных претензий, когда родители требуют от ребенка непосильного, при этом ставя в пример соседа, может быть реакция оппозиции или реакция противостояния. Или напротив подобная реакция возникает вследствие невнимания родителей к своему ребенку, игнорирования, непонимания его чувств. В этом случае подросток воспринимает своих родителей как противников, но из-за страха перед силой отца или матери ребенок вымещает свою злость и злобу на окружающих. В подобных ситуациях нередки прогулы, уход из дома и прочее. Реакция компенсации, которая свойственна подросткам с сильным характером, проявляется таким образом, что подросток стремиться добиться успеха в той области, в которой он не силен: робкий старается поступать отчаянно, физически неразвитый ребенок занимается спортом и т.д. Реакция имитации В подростковом возрасте, даже став старше, дети часто придумывают, точнее сказать, избирают себе кумиров: поп звезд, мультяшных героев, киногероев. В психологии такое поведение получило название реакции имитации. Боготворя своего кумира, фаворита подростки во всем стараются ему подражать. Они строят из себя гангстеров криминального мира 30-х гг., комиков, рыцарей и т.д. Сегодня утверждается мнение, что СМИ манипулируют сознанием подростков, увеличивающаяся преступность подростков связывается с рекламируемыми телевидением персонажами. Это правда, но все же отчасти. Экранная культура формирует некий идеал в нашем сознании. Но человек сам выбирает, какое кино смотреть и встать ли на сторону добра, либо зла. Источник - http://www.raut.ru